Осознание
Шрифт:
– Второй этаж…
– Я в курсе.
– Кивнул Василий.
– Пропуска надо к нему выписывать?
– Нет, не надо. Сегодня приемный день.
– Сказала девушка, и только Василий двинулся по лестнице вверх, как она потеряла к нам всякий интерес и продолжила водить ручкой по каким-то бланкам.
Следом за Василием мы поднялись на второй этаж и без труда нашли двери с бронзовой табличкой на них «Комендант». Постучавшись, Василий сказал нам ждать его в коридоре, а сам вошел внутрь. Я успел рассмотреть за дверьми пустую приемную с мужчиной, сидящим за столом у окна и работающем на настоящем компьютере.
Настя тоже это увидела и тихонько спросила, уж не монитор ли она увидела перед мужчиной за столом. Мне оставалось только кивнуть.
Один из ребят, что составляли компанию Василию в дороге, не выдержал и тихо прошептал:
– Вот хоть режьте меня… Но они тут живут… - он не договорил так как не смог просто подобрать слова.
Настя словно понимая его без слов, только кивала. А второй парень озирался на пустой коридор и молча качал головой. Василий с недовольным лицом вышел в коридор и сказал нам:
– Охраняемой стоянки нам не будет. Сказал, если хотим, можем в казармы ехать и там просто во внутренних дворах оставаться. Транспорт в сопровождение он нам тоже не даст. Сказал что в окрестностях все тихо. Я ему пытался сказать, что несколько недель назад тут ехал и был обстрелян. Так он только плечами пожал и сказал, мол, бывает.
Если честно. Если совсем честно, то от слов Василия нам ни холодно, ни жарко не стало. Мы просто настолько ощущали странность места, что было не до планов на ночлег и прочего. Даже оба новобранца Василевых только покивали умно головами и осторожно предложили покататься по городу. Согласились на их предложение все. И не зря.
До половины десятого было еще светло, и мы на двух машинах колесили по медленно наполняющемуся жизнью городу. Освещенные в легких сумерках улицы, позволили бы и больше нам покататься, но очередная заправка горючим напомнила нам о необходимости экономить топливо. Да и выехали мы в настолько необычное место, что больше и двигаться никуда не хотелось.
Три года. Три долгих, холодных, пронизанных сыростью подвалов года, я даже не думал о таких вещах как парк аттракционов. Увидев же освещенное разноцветными огнями колесо обозрения, возвышающееся в уже потемневшим небе над парком впереди, мы не могли устоять. Соблазн был настолько велик, что даже мысли ни у кого не возникло, что пора бы на ночлег становиться.
Парк аттракционов оказался шумным и веселым местом. Глядя на массы улыбающегося, и не скучающего народа, я не понимал только одного, это у них каждый вечер праздник или просто мы так подгадали на какое-то местное мероприятие. Не зная, что и подумать мы жались к друг другу и такой вот странной группой, озираясь и недоверчиво разглядывая отдыхающих, шарахались по парку между работающих аттракционов.
Первой не выдержала Настя. Она встала у ограждения колеса обозрения и, глядя вверх, сказала мне:
– Если это не сон я хочу прокатиться. Я хочу просто поверить, что я не сплю.
Желание Насти было для меня сродни закону, и я отправился на поиски касс или чего-либо подобного. Меня нагнал Василий и спросил, что я вообще обо всем этом думаю. Стараясь подбирать слова, я сказал, оглядываясь поверх голов гуляющих людей:
– Я сам не знаю. Если бы не разрушенные здания, которые вон торчат… - я указал в темнеющее небо над парком, где высились зубья искалеченной высотки, - то я бы подумал, что война сюда не заглядывала.
Мы нашли с ним круглую довольно объемную будку с шатровой крышей, оказавшейся кассой и обратились в окошко, когда дошла наша очередь:
– На колесо обозрения пять билетов. Это сколько?
– Двести единиц.
– Сказала барышня в окошке и я невольно присвистнул. Какие же здесь зарплаты, что такие цены на развлечения?
Я дал Василию восемьдесят единиц бумажками, а остальное он добавил сам. С пятью билетами мы вернулись к ждавшим нас, и повели их на посадку. Пока стояли в небольшой очереди, сзади нас встали молодой парень лет семнадцати с девушкой его ровесницей. Я невольно подслушал их разговор.
– Последний раз катаемся и домой.
– Сказала девушка и парень угукнул в ответ. Словно не расслышав его возгласа, девушка попыталась объяснить: - Мы завтра на учебу опять проспим. Жила вопить будет…
– Не проспим.
– Сказал парень и добавил: - Попрошу маму, чтобы позвонила и разбудила нас.
– Вот только не маму.
– Жестко попросила девушка.
– Она на меня и так смотрит, словно я тебе учиться не даю. Не надо маму…
– Ну, хорошо.
– Сказал парень и добавил: - Пусть твои, тогда нас разбудят. Они на работу все равно к восьми, что им стоит позвонить?
В это время подошла наша очередь посадки и, как бы я не хотел послушать такой странный, такой забавный, такой невероятный разговор в нашем истерзанном мире мне пришлось залезать в кабинку и помогать забираться Насте. Василий и его глядящие забрались в следующую.
Не спеша, поднималась кабинка над деревьями парка. Не торопливо и величественно открывался перед нами усыпанный огнями город. Невероятным казалось нам море разноцветных огоньков парка под нашими ногами. Я вдруг понял, что еще немного и как полный дурак расплачусь. Из кромешного чистилища нашего портового города попасть в такой райский беззаботный на первый взгляд городок было для меня слишком сильным ударом по нервам.
Я сдержался. А вот Настя нет. Мы еще только поднимались в высокое небо, а я уже отчетливо слышал, как она всхлипывает. Как резко трет глаза, стараясь, чтобы слезы не мешали ей видеть это. Запоминать это. Словно нам позволили за какие-то заслуги перед богом и человечеством вернуться на три года назад и немного почувствовать себя людьми.
Настя уже не сдерживалась, когда начался спуск к ожидавшим внизу своих кабинок людям. Она заревела. Нервы, которые сегодня в пути, казалось, успокоились, наслаждаясь сто лет невиданными насыщенными красками, сейчас вдруг сорвались и буквально били ее в рыданиях. Внизу извиняясь и закрывая от любопытных глаз отдыхающих Настю, я вывел ее за ограду колеса обозрения и, прижимая к себе, принялся успокаивать. Но когда появились Василий и его парни, я подумал, что это точно все бредовый сон. У всех без исключения глаза были на мокром месте.