Чтение онлайн

— Не густо, — проговорила зловредная дамочка, но кто-то толкнул ее локтем, и она заткнулась.

— Постарайтесь быть с ним убедительными, и тогда все вы через несколько часов будете в Киеве.

Он выделил голосом «все вы», намекая, что им и впредь стоит держаться вместе. Больше ему тут делать было нечего. Не стоило показывать своей заинтересованности. В случае чего — он сделал все, что мог. Покуривая, он двинулся по коридору. Навстречу ему спешил Василич.

— Где они?

— Там, тебя ждут.

Судя по тому, как спешил главный здешний украинский представитель, половину сознательной жизни проживший в Москве и значившийся по паспорту русским, пассажиров на борт он посадит. Для него их президент еще что-то значит. Господи, остался еще где-то порядок и уважение к власти!

Даже Игорь Васильевич Майстренко, которого Селищев по старому знакомству звал просто Василичем, толком не знал, что за рейс ноль семнадцать. В его задачу входило проконтролировать своевременные прибытия-отбытия и заправку самолетов, обеспечение их горючим и качественным техобслуживанием, обеспечить взаимодействие со службами аэропорта, ну, и время от времени принять важных гостей. А уж что там за груз и пассажиры — его не интересовало, кроме редких, особенных случаев, о которых, как правило, сообщали заранее. Случались, разумеется, разные накладки, но в конце концов именно для их разрешения он здесь и находился.

Президентскую бумагу он оглядел мельком и не стал вдаваться в тонкости. Есть проблемы? Поможем! Это наш долг помогать пассажирам, особенно гостям президента. С перерегистрацией билетов проблемы не будет, а пока гости могут отдохнуть, проведя время в баре. Через час он подойдет к ним и проводит на посадку, потому что рейс эксклюзивный и объявления по радио не будет, и поэтому он просит их к этому времени собраться вместе. Ему очень не хотелось бы, чтобы они опять опоздали… И так далее, вплоть до предложения пройти в зону особо важных персон. Строго говоря, он тоже был занят; он вел увлекательную и полную самых интересных поворотов беседу с кассиром-оператором — пухлой блондинкой тридцати одного года, которая уже не отказалась от бокала шампанского и была совсем не против того, чтобы он подвез ее до дома. Это был интересный и важный этап в беседе, и нужно его было развить и закрепить, как успех в войсковой атаке. Фактор времени играл тут не последнюю роль, а поскольку пассажиры — это было сразу видно, — хоть и приличные, но не сильно важные, то есть как пользы, так и особого вреда от них ждать не приходится, значит, вполне способны справиться с естественной паузой и самостоятельно могут провести часок возле бара с прохладительно-горячительными напитками, не отвлекая занятых людей от их многотрудных забот.

Впрочем, пассажиры были ему скорее благодарны, чем обижены отсутствием внимания к своим персонам. Как это нередко бывает с попутчиками, они довольно быстро нашли общий язык и даже выпили по стаканчику пива, перейдя затем на более легкие напитки в виде соков и минеральной воды. Ну, сдержанный заокеанский украинец и его коренастый спутник — это понятно. Прижимистые и привыкшие к экономии иностранцы, к тому же находившиеся в окружении незнакомых и хамоватых аборигенов, не были расположены к расслабухе. Ну а аборигены? Им-то уж сам Бог велел! Время есть, проблема решена, напитки, и не очень, кстати, дорогие, — вот они! Хоть по рюмочке за знакомство.

Однако внимательный и натренированный взгляд мог бы определить, что все семеро расселись так, будто они заранее распределили между собой обзорные сектора, и под их контролем оказывалось все пространство вокруг них. Да и держались они несколько напряженно. Но внимательного наблюдателя рядом не нашлось, а невнимательных не интересовала разномастная группа сдержанных людей. Гораздо интереснее было понаблюдать за хлопотливыми цыганками, наперебой предлагавшими погадать, за компанией карточных игроков или за разрозненными мужчинами с озабоченными лицами неопределенной социальной и профессиональной принадлежности, при приближении которых рука сама собой тянется прижать покрепче карман с деньгами, а напряженная нога контролирует ручную кладь.

Наконец Майстренко нашел возможным прервать свою многосложную деятельность, скрытую от посторонних глаз дверью с соответствующей табличкой, и вернулся к пассажирам.

— Господа! А вот и я! — сказал он. — Скоро ваш рейс. Все в сборе? Вот и отлично! Пойдемте на регистрацию. Весь багаж здесь? Ну пойдемте-пойдемте. Сейчас как раз народу у стойки немного. Давайте будем спешить.

Народу у стойки не было вообще, если не считать молодой женщины в форме стюардессы.

— Вот, прошу. Ваш рейс ноль семнадцать. Вот это Оксана, ваша хозяйка. Она вас проводит к самолету и, вообще, обращайтесь к ней со всеми вопросами, — скороговоркой произнес Майстренко и быстренько удалился в сторону небольшой комнаты, которую он называл своим кабинетом.

— Это ваш багаж? — спросила женщина за стойкой, обращаясь к молодому человеку, который держал в руках большой баул, завернутый в знакомую сероватую бумагу и с биркой на ручке; его уже взвешивали на аэровокзале. — Положите на весы.

— Но его уже проверяли, — попробовал возмутиться тот, но мгновенно сник под взглядом «инженера».

— Перегруз.

— Послушайте, — мгновенно встряла бойкая дамочка в короткой дубленке, — мы вместе. У меня багаж совсем никакой, так что можно же вроде как разделить? А? — заискивающе спросила она.

— Ну и разделили бы дома, — устало сказала служащая.

— Не делится, — широко улыбнулся молодой человек. — Тут лодка. Резиновая. Если ее разделить, то уже никогда ее не надуешь. Подарок свояку. Он страстный рыбак. К Новому году.

— Так сейчас же не сезон, — вяло возразила женщина, взмахом руки разрешая убрать багаж с весов. В сущности, его даже не требовалось больше взвешивать. Так уж — она на глазок, по привычке, оценила объем груза и напряжение, с которым его нес совсем не выглядевший хилым молодой человек, вот и попросила положить на весы. Но, в конце концов, перевес был небольшой, у остальных багаж был и вовсе маленьким, да и провожал их сам Майстренко. Так что она не стала слепо следовать букве инструкций и разрешила.

Небольшая заминка произошла перед рамкой металлоискателя. Когда сквозь нее проходил канадец Дискин, рамка зазвенела, заставив милиционера около нее напрячься.

— У вас есть металлические вещи? Ключи, оружие, другие предметы?

Иностранец недоуменно посмотрел на своего спутника, и тот на пальцах изобразил нечто вроде пистолета. Наблюдавший за этой сценкой «инженер» напрягся, глубоко засунув правую руку в карман куртки.

— О! No! — воскликнул иностранец и принялся доставать из карманов и выкладывать на столик перед милиционером металлические вещи. Тот мельком поглядывал на связку ключей с брелком, прибор для чистки курительной трубки в кожаном чехольчике, изящный швейцарский перочинный ножик, сотовый телефон, горстку мелочи и авторучку в металлическом корпусе. Больше всего милиционера интересовало выражение лица досматриваемого, но тот демонстрировал обычную в таких случаях растерянность и готовность как можно быстрее разрешить недоразумение.

Стоявшая на билетном контроле женщина в синей форменной шинели профессионально быстро просматривала документы. Канадский паспорт. Лицо и фотография — соответствуют. Многоразовые российская и украинская визы. Предыдущий въезд и через пару дней выезд месяц назад. Последний вчера. Отметка американской таможенной службы. По делу человек ездит, не иначе. Второй — тоже. Даты въездов и выездов совпадают. Про себя она мельком подумала, что эти двое или гомики, или деловые партнеры. Бизнес.

Милиционер с интересом посмотрел на длинную коробку в руках одного из пассажиров, на которой был изображен солдат в непонятной форме с пулеметом в руках.