Чтение онлайн

– Какую вину! – взмолился Христодулов. – Не знаю, за что меня забрали сейчас, но раньше на мне никакой вины не было! Ну разве самый чуток… Сейчас всё объясню. Следствием мне вменялось сразу три статьи. Кража госимущества, похищение человека и нанесение тяжких телесных повреждений. Рассказываю по порядку. Что украл – то украл. Тут не спорю. Теща, сволочь, подбила. Биотуалет ей, видите ли, на даче понадобился. У всех соседей есть, а она, сирота казанская, вынуждена выгребной ямой обходиться. Короче, достала она меня своими упрёками. Пришлось пообещать. Хотя сами понимаете, тратиться на такую чепуховину – грех. Эти биотуалеты прямо на улицах стоят. Особенно в праздники. Причём почти без охраны. Высмотрел я, значит, удобное местечко. Подобрал момент. Когда охранник куда-то отлучился, подогнал грузовик со стрелой и парочку туалетов в кузов погрузил. Бочком, естественно.

– Зачем же парочку? – поинтересовался Кондаков. – Тёща ведь один просила.

– Только не надо меня ловить на противоречиях! – осерчал Христодулов. – В мире, конечно, есть вечные ценности, но тёща к их числу не относится. А вдруг я другую семью заведу? Поэтому и туалеты брал про запас. Вот так совершилась кража… – Он тяжко вздохнул. – Теперь начинается похищение человека. В одном из туалетов оказалась старушка. Да не простая, а какая-то родственница нашего прокурора. Как она туда попала, никто толком ответить не смог. Ни следствие, ни суд, ни тем более она сама. Загадка века! Тем не менее уже где-то за Москвой старушка выбралась наружу и на полном ходу сиганула из машины. Естественно, получив при этом телесные повреждения. Когда дело возбудили, а случилось это уже на следующий день, всё оптом на меня и взвалили. Конечно, зачем Шамиля Басаева в Чечне искать, если здесь свой собственный террорист имеется. Главное, соответствующая галочка в отчёт… Хорошо ещё, что с судьёй повезло. Он с тем прокурором на ножах был и не позволил себя вокруг пальца обвести. Отделался я двумя годами поселухи. Уже находясь в заключении, заслужил условно-досрочное освобождение. Так сказать, вину свою осознал и твёрдо встал на путь исправления. Заодно отремонтировал в колонии всё, что смог, включая периметровую сигнализацию… Вот такие дела, граждане начальники. А вы сразу – урка, урка! Эти урки у меня сами поперёк горла стоят.

Для убедительности Христодулов чиркнул себя ребром ладони по кадыку.

– Это что же получается… – после некоторого молчания произнес Кондаков. – Вы не бандит, а вполне добропорядочный член общества. И, наверное, согласны оказывать правоохранительным органам любую посильную помощь?

– Конечно! – охотно подтвердил Христодулов. – Я и в зоне с оперчастью сотрудничал. Стучал, так сказать, куму. Но это, разумеется, между нами. Буду нужен вам – шлите повестку. А ещё лучше по телефончику брякните. Примчусь, как птица на крыльях. И не надо больше Мамаево побоище устраивать.

– Что ты, Саша, можешь сказать по этому поводу? – Кондаков покосился на Цимбаларя.

– Многое, – буркнул тот. – Но, учитывая твой тон, воспользуюсь авторитетом царя Соломона. Если не ошибаюсь, он сказал следующее: «Любому глупцу известно, что со временем ягнёнок превращается в овцу, но предугадать последствия своих собственных поступков не способен даже мудрец». Я слегка утрирую, но смысл, надеюсь, понятен всем… Каюсь, с гражданином кукольником перестарался. Перебор вышел. Но это не был пушечный выстрел по воробьям. Шакалам и крысам тоже досталось. По крайней мере, доверчивые покупатели тухлой селёдкой не отравятся.

– Этой не отравятся. – Кондаков повёл носом в сторону коробки, где до поры до времени хранились образцы конфискованной продукции. – А другой, может, ещё и худшего качества – обязательно. Думаешь, «Клеопатра» одна такая была?

– Дойдёт очередь и до остальных, – сказал Цимбаларь. – Лиха беда начало.

После горьких упреков, покаянных слов и глубокомысленных замечаний наконец-то перешли к допросу Христодулова, которого Кондаков упорно продолжал называть то Христодуровым, то Христодубовым, иногда и вообще Христоблудовым.

Первый вопрос был сформулирован предельно прямо:

– Электроникой занимаетесь?

– Занимаюсь, – не стал отпираться тот.

– Какой?

– Всякой.

– В том числе и связанной с оружием?

– Я же сказал, всякой.

– Вам не приходилось иметь дело с ракетными снарядами совокупного действия, предположительно изготовленными немцами в конце Второй мировой войны?

– Вы имеете в виду диверсионный гранатомёт «боте-патрон»?

– Допустим.

– Буквально на днях я получил такое предложение. Однако какие-либо детали пока не обсуждались.

– Об этом попрошу подробнее.

Долго уламывать Христодулова не пришлось. За четверть часа он вывернул личную жизнь Маузера наизнанку, не забыв упомянуть о деталях, которые принято скрывать даже от самых близких людей. В целом характеристика получилась такая, что бедному коллекционеру было впору сухари сушить.

Христодулов был не только талантливым специалистом-электронщиком, но и прирождённым стукачом. И если одна грань его натуры смогла успешно реализоваться, то другой явно не хватало условий для воплощения. Проще говоря, повальный спрос на доносчиков миновал (хотя оставалось неизвестным, какая перспектива ожидает наследников Павлика Морозова в дальнейшем, ведь любая мода имеет свойство возвращаться). Зато теперь эта затаённая страсть получила возможность выплеснуться наружу. Фонтан, надо сказать, получился грязненький.

Каждое слово Христодулова было доносом, каждая фраза – готовым обвинительным актом. Такая лавина наушничества привела в смущение даже Кондакова.

– Давайте покончим с этим эпизодом, – сказал он. – И перейдём к следующему… Вернее, к предыдущему.

– Никакого предыдущего не было. – Христодулов удивлённо воззрился на следователя.

– Ну как же! – стоял на своём Кондаков. – В прошлом работа по модернизации «боте-патронов» уже проводилась. И не без вашего участия. На этот счёт имеются самые достоверные сведения.

– Так это папаша мой постарался, – с готовностью сообщил Христодулов. – А я в основном со стороны поглядывал. Ума-разума набирался. Самое ответственное задание, которое мне тогда позволялось, – соединить вместе два проводка.

– Когда это было?

– Лет десять назад.

– Где ваш отец сейчас?

– В гробу, упокой господи его душу. Пятый год землю парит.

– Глубоко соболезную, – эти слова, по-видимому, предназначались не только Христодулову, но и Цимбаларю, все титанические усилия которого могли пойти насмарку. – А с тогдашними заказчиками вы были знакомы?

– Откуда? Это ведь не баловство какое-нибудь, вроде того же коллекционирования, а подсудное дело. Запрещённый промысел… Всё делалось в обстановке сугубой конспирации… Как я теперь понимаю, заказчика не знал и отец. Они поддерживали отношения анонимно, через тайники и автоматические камеры хранения.

– Подождите! – Кондаков прервал чересчур заболтавшегося Христодулова. – В любом случае они должны были как-то общаться. По телефону или в письменном виде. Ведь по ходу дела могли возникнуть самые разнообразные проблемы.