Чтение онлайн

Прямо у входа в пещеру на фоне неба отчетливо выделялся силуэт дикой козы. Через мгновение она подпрыгнула и скрылась.

«Хм, вероятно, старая коза разыскивает своих козлят!» — облегченно вздохнул У Чжи и снова улегся. Но и теперь он не мог уснуть.

«Надо выспаться — завтра будет напряженный день! — убеждал он себя. — Дальновидный коммунист в такой обстановке должен быть готов к любым неожиданностям!» Он мысленно обругал себя и, чтобы уснуть, начал считать: «Раз, два, три, четыре…» Вскоре он действительно уснул, но это был кошмарный сон.

Проснулся он от холода и сразу почувствовал сильную головную боль. Внутри все горело, но он трясся от холода.

«Плохи мои дела: я, кажется, заболел! Надо же заболеть именно сейчас, дьявол тебя задери! — мысленно выругался он. — Нет, мы еще поборемся с болезнью, как с врагом коммунизма! Но до чего же холодные камни! Сейчас я встану и сделаю гимнастику, попрыгаю, разогреюсь как следует, чтобы пот полил… тогда все будет в порядке!»

Собрав все силы, он сел, нащупал лампу и, испортив несколько спичек, с трудом зажег ее. Отбросив в сторону одеяло, он попытался встать, но в глазах у него закружилось, руки и ноги налились свинцовой тяжестью, он зашатался и бессильно опустился на камни, теряя сознание.

Сян-цзы тоже долго не спалось в эту ночь. Она думала об У Чжи, вспоминала, что в пещере очень холодно, а одеяло у него тонкое, не простудился бы! Ночью его может ужалить ядовитая змея…

Немного подремав, она вскочила с постели и осторожно, чтобы не разбудить Дурочку, свернула свой старенький тюфяк, взяла ватный халат и вынесла все во двор. Еще была глубокая ночь. Перебросившись несколькими словами с Сяо-хаем, который тоже не спал, она помчалась в горы, чтобы поспеть в пещеру и вернуться обратно до рассвета.

Толкнув изгородь и поняв, что она подперта изнутри, она тихо позвала:

— У Чжи! У Чжи!

Но ответа не последовало. Она просунула внутрь руку, с трудом отодвинула бревно и, отставив в сторону изгородь, проникла в пещеру, стукнувшись головой о низкий свод. Из-под ног ее с шумом посыпались камни, она сильно ушиблась, сердце ее в тревоге колотилось как бешеное.

— У Чжи!

— А-а-а…

Услышав его стон, она стала шарить вокруг себя.

— Да где же ты?

— А-а-а…

Сян-цзы сделала шаг вперед и нащупала рукой его горячий лоб. Она быстро зажгла давно уже погасшую лампочку и при ее тусклом свете увидела пышущее жаром лицо, глубоко запавшие глаза, побелевшие губы.

— У Чжи! Да ты никак заболел? Что с тобой?

— Болит голова… но это… неважно… Воды… попить!

— Я не захватила воды, — растерянно ответила девушка. — Я принесла тебе тюфяк и ватный халат… Боялась, что днем люди могут увидеть, как я иду сюда, и пришла пораньше.

— А-а-а…

— Я сейчас сбегаю домой и принесу тебе кипятку и чего-нибудь поесть, а Сяо-хай захватит сноп соломы!

У Чжи лишь простонал в ответ.

Сян-цзы побежала домой. К счастью, еще не начинало светать.

«Сейчас не то что осенью, соломы еще нет, — думала она, — придется взять рисовой соломы прошлого урожая и быстро послать с ней Сяо-хая, чтобы он успел до рассвета попасть в пещеру».

Она торопливо вбежала во двор, позвала Сяо-хая, вытащила два снопа рисовой соломы и отправила его к У Чжи.

Пока она занималась домашними делами и готовила завтрак, наступил рассвет. Тетка за завтраком, не переставая, ворчала на нее:

— У тебя еще не вышиты новые тапки. Приближается свадьба, а ты, видно, и в этот день собираешься сверкать голыми пятками?

Но Сян-цзы отмалчивалась, хотя в душе у нее кипела злость.

«Кончала бы поскорее, сколько можно лицемерить!»

Сюй И-синь и жена Летающего тигра несколько дней назад сошлись на том, что жених в качестве свадебного подарка вручит ей сто пятьдесят юаней. Она заверила Сюй И-синя, что эти деньги пойдут на приобретение невесте платьев и постельных принадлежностей. Но на самом деле она и не собиралась тратить такие огромные деньги на какую-то там племянницу. И так негодницу сколько лет даром поили и кормили, разве это не малый расход? Неужели перед свадьбой нельзя хоть частично возместить этот расход? Поэтому тетка купила ей цветного ситца на платье, одеяло, сделала новый тюфяк и на том успокоилась. Основную же часть полученных от Сюй И-синя денег она припрятала на свадебные наряды для родной дочери.

Возмущенная ее поведением, Сян-цзы пожаловалась У Чжи.

— У тети моей нет ни стыда, ни совести, она заботится только о своей Дурочке!

Но У Чжи посоветовал ей поменьше обращать внимания на житейские мелочи, а больше помогать ему.

Тетка, решив, что племянница ее всем довольна — молчит и не жалуется, половину купленного ситца отдала Дурочке. Сян-цзы знала об этом, но спорить не стала, хотя в душе очень переживала. Она благоговела перед У Чжи, доверяла каждому его слову, и единственной ее мечтой было во всем быть ему полезной.

Сян-цзы не давала покоя мысль о том, что больной У Чжи лежит в пещере и ждет не дождется воды и пищи. Разве могла она еще думать о каких-то тапках? Наконец тетка закончила завтрак и пошла к соседям поиграть в карты. Дурочка убежала на улицу. Сян-цзы быстро отсыпала в кулечек сахару, взяла с собой свежих пирожков, чайник кипятку и поспешила в горы.

В пещере Сяо-хай уже приготовил новую постель для У Чжи — расстелил солому, застлал ее одеялом, укрыл его теплым халатом и сидел рядом, вытирая пот, выступавший на лице больного.

У Чжи метался в жару, никого не узнавал. Сян-цзы присела около него и попыталась покормить его пирожками, но он не мог есть. Тогда она стала поить его сладким чаем, он с трудом глотал чай, но выпил все же всю чашку.

Весь день У Чжи был в забытьи и ничего больше не брал в рот. На ночь около него остался дежурить Сяо-хай.

На следующее утро после завтрака Сян-цзы, снова оставшись одна дома, приготовилась идти в пещеру. Но тут во двор вошли двое незнакомых мужчин в крестьянской одежде и заявили, что их прислал Цинь Бяо к офицеру У.