Чтение онлайн

Зазвонил его сотовый. Это была Ники.

— Письменный приказ. Только что поступил.

— Читай, — пробормотал Бахман.

— «Проект откладывается. Освобождайте район и возвращайтесь на железнодорожную станцию в Гамбурге».

— Кто подписал?

— Координационный комитет. Наверху — твой условный знак, внизу — коркома.

— Без имени?

— Без.

Стало быть, консенсусное решение. Кто бы там ни дергал за ниточки.

— Именно проект? Проект откладывается? Не операция?

— Проект. Об операции ни слова.

— И ничего о Феликсе?

— Ничего.

— А о Вехе?

— Тоже ничего. Я прочитала тебе все дословно.

Он попробовал дозвониться до Аксельрода, но попал на автоответчик. Прямая линия координационного комитета — занято. Оператор — не отвечает. На экране, на уровне его колен, Брю возвращался из своего офиса. Теперь они втроем поджидали Веху в холле.

Проект откладывается, сообщили они.

На сколько? На пять минут или навсегда?

Аксельрода переиграли. Но предоставили ему возможность сформулировать приказ. А он сознательно составил его так туманно, чтобы я мог истолковать его неверно.

Не упомянуты ни Веха, ни Феликс, ни операция, а всего лишь проект. Аксельрод дает мне карт–бланш. Если ты готов — вперед, только не говори потом, что это я тебя послал, скажешь, что ты не понял приказа. И никаких подтверждений.

Исса, Аннабель и Брю по–прежнему ждали, когда Веха выйдет из гардероба, — и Бахман вместе с ними.

Что он там так долго делает? Готовится к участи мученика? Бахман вспомнил выражение его лица, когда он шагнул навстречу Иссе: кого я заключаю в объятья, брата или собственную смерть? Это выражение было Бахману знакомо по лицам бейрутских шизов, приготовившихся себя взорвать.

А вот и он. Веха наконец вышел из гардероба. На нем желтовато–коричневый дождевик от «Барберри», белая тюбетейка исчезла. Забыл в гардеробе или спрятал в кейс? А может, это такой месседж? Может, он этим говорит нам: берите меня. Я сознательно проглотил вашу приманку и попал в западню, ибо как иначе мне обрести Бога? Так что берите!

Веха остановился перед Иссой и, задрав голову, любуется им, а тот озадаченно глядит на него с высоты своего роста. Веха протягивает руки и, заключив Иссу в нежные объятья, отечески похлопывает по спине. Он гладит его по лицу, стискивает ладони, потом нежно прижимает их к своему сердцу, а двое западников с изумлением наблюдают за всем этим по ту сторону культурного барьера. Исса запоздало благодарит своего гида и наставника. Аннабель Рихтер переводит. Это превращается в долгое прощание.

— Ничего, Ники?

— Мертвый штиль. На мониторах, всюду.

Я один, мне не привыкать. В курсе событий только тот, кто находится в гуще событий. И пошли они все куда подальше.

Зато его монитор чудесным образом продолжает работать, пускай и без звука. Холл опустел. Все четверо исчезли. А вот и техническая служба Мора наносит свой удар. Видеокартинка холла пропала с экрана.

Приоткрылась входная дверь. Камеры и мониторы больше не нужны, их заменил невооруженный глаз. Ярчайшие выносные фонари озаряют парадную лестницу и колонны. Первым появляется Веха. Идет как пьяный. Напуган до смерти.

Исса, заметив его нетвердую походку, берет под руку своего духовного наставника. Исса улыбается.

Улыбается и Аннабель, идущая следом. Наконец–то свежий воздух. Звезды. Луна. Аннабель и Брю замыкают шествие. Улыбается и Брю. Один Абдулла невесел, ну так что ж. Сначала я ему скажу, что его худшие страхи оправдались, зато потом я сделаюсь его главным другом в беде.

Они идут в мою сторону. Исса и Аннабель непринужденно что–то говорят ему, и он вымучивает улыбку, при этом дрожа как осиновый лист.

#

Бахман вяло приподнимает голову в фуражке навстречу приближающейся группке — это хорошо продуманная игра. Перед ними сонный гамбургский таксист. Еще одна ездка, и можно сваливать домой.

Вперед выходит Брю. Брю, английский джентльмен, должен посадить в машину уезжающего гостя.

Бахман в своей потертой тужурке и фуражке, в последний момент отключивший свой спутниковый монитор, опускает стекло и обращается к Брю с безличным приветствием, как любой ночной таксист.

— Такси для «Брю Фрэров»? — весело спрашивает Брю, наклоняясь к открытому окну, а рукой уже держась за ручку задней двери. — Отлично! — Он оборачивается к Вехе и говорит в той же радушной манере: — Куда едем, доктор? Если вы возвращаетесь домой, не волнуйтесь, банк все расходы берет на себя. Я хочу, чтобы мы завершили наши дела в такой же дружественной атмосфере, сэр.

Но Абдулла не успевает ответить, а если и успел, то Бахман его слов не расслышал. На стоянку ворвался белый минивэн и, врезавшись в такси со стороны водителя, развернул его боком; стекло покрылось паутиной трещин, дверь оказалась смята. Отброшенный на пассажирское сиденье, осыпанный градом осколков, Бахман увидел, как в замедленном кино: Брю отшатывается в сторону, фалды его пиджака раскрылись и словно плывут по воде. Приподнявшись наполовину, он увидел, как один «мерс» с тонированными боковыми стеклами затормозил впритык за минивэном, а второй, лихо подав назад, заблокировал его спереди. При том, что Бахман был как в тумане от столкновения и слепящих фар, он совершенно отчетливо разглядел сквозь ветровое стекло первого «мерса», взвизгнувшего тормозами, грубо высеченное лицо и пепельно–блондинистые волосы, а рядом водителя в маске.

#

В первые секунды все это показалось сном, но затем до нее дошло: это реал. Сделав шаг, Аннабель увидела, что стоит одна. Абдулла застыл, маленькие ступни повернуты носками внутрь, взгляд устремлен куда–то мимо нее. Он закачался, и, не будь он такой знаменитостью, она бы схватила его за предплечье, ибо впечатление было такое, что с ним случился удар и он, не ровен час, вот–вот навернется.

Но этого не произошло.

К счастью, он обрел устойчивость, вот только взгляд выражал болезненное осознание и ужас; это были глаза человека, чьи самые худшие страхи сбылись. Он инстинктивно вжал в плечи свою маленькую голову, словно решив, что кто–то сзади сейчас начнет методично дубасить его по темечку, хотя за спиной никого не было.