Шрифт:
Я толкнул деревянную тяжелую дверь, на которой висит табличка «Закрыто». Стекло только в верхней половине двери, и на нем надпись «Bi`ere Bruxelles mastodonte». Но разве меня может интересовать какая-то табличка на двери моего кафе «Брюссельский пивной бегемот»? Посетители называют его просто «Бегемот».
Растягиваю рот в улыбке. Она должна быть искренняя. Хотя так хочется послать все к черту и завалиться спать. Только в восемь утра я приехал из Франции со встречи. Потом думал, шифровал информацию, перегонял в Центр. Ждал подтверждения получения.
За барной стойкой стоит Эллис.
– Добрый день, мсье Артур! – приветствует она меня.
– Добрый день, мадам Эллис! – радостно отвечаю ей.
Иду в свой кабинет. Звучит, конечно, громко, так как это всего лишь небольшая каморка за спиной бармена, с зеркальной стеной. – Стекло с односторонней проводимостью, то есть мне видно, меня – нет.
– Вам как всегда? Кофе? – спрашивает она.
– Да. Как всегда, самый крепкий, – киваю я. – Когда будет готов отчет за вчерашний день?
– Думаю, через полчаса, и заявка на поставку, что нужно.
– Понял, спасибо. Жду.
Обычный день в Брюсселе. Все размеренно у местных жителей. И у меня должно тоже так выглядеть со стороны. Все чинно-благородно.
Я откинулся в кресле, растер лицо. Как же хочется спать! Черт побери, как же достал этот бар! Раньше у меня было прикрытие, связанное с разъездами, это было намного проще. И наружное наблюдение выявлять тоже сподручнее. А тут – обкладывай стационарными постами, передавай по цепочке, для контроля можешь запустить пару филеров, сиди, фиксируй все мои контакты.
Последние пять лет я был в «заморозке». Минимум активности. Отдельные поручения в Европе, типа заложить чей-то тайник. Отфиксировать человека, был он в 16.05 такого-то числа у Бранденбургских ворот.
У меня на связи были два завербованных агента – «Мишель» и «Грегуар». В результате долгой работы они занимали высокие посты в правительствах некоторых европейских стран. Поставляемая ими информация была настолько ценна, что Центр принял решение заморозить мою активность. Ни в коем случае не попадать в поле зрения органов контрразведки.
Время шло. Политическая ситуация менялась, и мои визави были отправлены в отставку новыми правительствами и парламентами.
Когда работаешь с агентами, нужно, чтобы у вас сложились дружеские, приятельские отношения. Ни в коем случае источник не должен думать, что ты относишься к нему потребительски. Только как к товарищу, другу, соратнику. Проявлять искреннюю заинтересованность в его жизни.
В некоторых книгах и фильмах показывают, что разведчик получил компрометирующие материалы на кандидата на вербовку, пришел, вывалил ему на стол фото, где он с любовницей, и он тут же начинает работать на российскую разведку. Приносит тебе сейф с совершенно секретными документами, где расписаны планы ядерного нападения на Россию. Но это в дешевых книгах и фильмах.
Сейчас, когда в моде, или, как говорят, «в тренде», бездетные или разведенные европейские президенты, то кого-то удивить порнографическими снимками сложно. Как и сексуальной связью с лицами одного пола. Да и не будет завербованный агент на компрометирующей основе работать долго. Ему проще пойти на сотрудничество с контрразведкой. И вот здесь имеется масса вариантов. Либо тебя сразу примут, или через тебя будут в Москву продвигать «дезу» в красивой, «правдивой» обертке. И будут тебя «пасти» днем и ночью, выявляя все твои связи, каналы передачи информации, создавая условия мнимого благоприятствования.
За что человек готов умереть? Сам? За убеждения. Они могут быть разными. Это и религия, и понятие Родина, за образ жизни, за всеобщую справедливость, за деньги. За тот иллюзорный мир, который сформировался у него под воздействием социальной среды, опыта, образования, социальных связей, как вертикальных, так и горизонтальных. Это и есть убеждения. Пойми его, дай понять, что искренне разделяешь его воззрения, его убеждения, и он тебе доверится. И будет совместно с тобой добывать «руду» – информацию.
От хронического недосыпа всякое в голову лезет. Азы вербовочной работы всплывают сами собой в голове. Снова растер руками лицо, чуть посильнее уши. Стало немного легче. Аккуратно извлек из стола початую пачку сигарет. Обычная пачка «Marlboro». С виду обычная. Даже можно вытащить сигарету и выкурить из первого ряда. Второй ряд трогать не стоит. Пачка тут же нагреется, и начинка выгорит.
Счетчик посещений кабинета в мое отсутствие. Каждый раз, выходя из кабинета, я обнуляю счетчик. И каждый раз проверяю.
Если дома использую старый, как мир разведки, способ – шарики пыли и крошки, нитки, волосинки, ворсинки, то здесь приходит уборщица и наводит порядок. Всегда наблюдаю за ее работой, прикрываясь срочными делами.
Как занести в охраняемое помещение записывающую аппаратуру, хоть видео, хоть аудио, взрывное устройство, насыпать медленный яд в бутылку с водой или алкоголем, засунуть в кресло радиоактивный элемент или обмазать солями тяжелых металлов телефонную трубку? Уборщица! Просто, элегантно и незаметно. Просто и эффективно. Мне ли это не знать.
Точно так же провести и тайный осмотр помещения. Сегодня осматриваешь один угол, завтра – другой. Изучаешь систему замков, сигнализации, осматриваешь быстро, незаметно стены, пол, потолок, мебель на предмет поиска скрытых тайников. Сейчас на любой карте памяти можно спрятать целую библиотеку провинциального городка, и размером она будет не больше ногтя. Засунь под плинтус или дверную обналичку. Вроде и на виду, а спрятана. Но так поступают только неразумные граждане, начитавшиеся детективов. Не будет разведчик при себе хранить добытую информацию. На ней можно сгореть в два счета. Прихватило сердце, отвезли по «Скорой помощи», раздели, нашли, передали в полицию, вот тебе и неразрешимая проблема.