Чтение онлайн

Полгода назад Сева разработал оригинальную программу для своего института. Программа прошла на ypa. Ею заинтересовались зарубежные партнеры института. В курилке он поделился с одним американцем своими идеями насчет системы компьютерных игр, пригласил остаться вечерком и поиграть. Штатник согласился, и они проиграли всю ночь. И сценарий и графику - все сделал Сева сам в свободное время, правда, использовал при этом институтское оборудование. Американец был в восторге. Спустя неделю Сева получил полуофициальное предложение переехать в Штаты. Когда Сева сообщил об этом матери, та пришла в ярость. Куда он собрался? Кому там нужен? Выжмут, как лимон, и выбросят на помойку. Мало тому примеров? Без знания языка, без знания жизни за рубежом, без ненависти ко всему российскому, родному там делать нечего. Свободы не хватает? Вон ее сколько. Бери, если осилишь. Хочет мать похоронить - пусть хоронит на родине прямо сейчас, а потом едет куда глаза глядят. Поздно ей родине изменять. Больше подобных разговоров Сева не заводил...

Они подходили к дому. Маленький инцидент в ателье отодвинулся далеко на задний план. Скоро он вообще сотрется в памяти. Просто останется еще одна маленькая заноза, о которой и помнить не будешь, когда, по какому поводу? Как заусенец на пальце.

У дома стояла большая черная иномарка. Машина блестела никелем. Около подъезда кучковались люди. В центре стоял представительный мужчина в дорогом костюме и что-то втолковывал окружившим его людям.

Неужели американцы, мелькнуло в голове у Cевы.

Глава 11

Новенькая, вишневого цвета "рено-сафран", ловко лавируя в двух крайних полосах, неслась по Садовому кольцу, заметно превышая положенную скорость. В машине сидели двое мужчин.

– Ты куда, Володя, так разогнался?
– спросил пассажир, поглядев на спидометр.

– Да так, Анатолий Степанович, надо же показать шефу возможности новой машины. А вообще-то жить нужно быстро. Не терплю людей, живущих прошлым, но еще больше не люблю тех, кто живет фантазиями. Максимум день вперед, день назад. В принципе это называется "сегодня".

– Ты, оказывается, философ. Не гони. Я доверяю французскому качеству.

– Доверяй, но проверяй, - усмехнулся сидящий за рулем, снижая скорость.

– А чего это ты усмехаешься? Вроде движок мощный и идет плавно. Что, есть претензии?

– Почему же ей плавно не идти, коль электронное управление с амортизаторами, - заметил Володя и только потом ответил на вопрос: - Да нет претензий. Движок стоит вольвовский, сто семьдесят лошадей. Вот только топлива могла бы жрать поменьше,

– Не переживай, на бензин у фирмы денег хватит.

– Вчера...
– хотел что-то рассказать Владимир, но, увидев впереди обтянутое зеленой сеткой здание, от которого остались лишь стены с темными проемами окон, удивленно воскликнул: - Во как домик разделали! Аккуратно работают. Турки. И главное, быстро, собаки, все провернули. Еще на прошлой неделе сюда в магазин забегал... А наши-то, Анатолий Степанович, успеют построить?

– Куда они денутся. Сейчас не то время, когда успевать. Ты что, договор невнимательно читал? При таких штрафных санкциях успеют как миленькие. Они же сами полгода попросили, да и деньги заломили немалые. Правда, и работы много будет... Перекрытия деревянные, придется вот так же до голых стен ломать. А время идет... Полный комплект проектно-разрешительной документации когда уже готов был, а воз и ныне там. К сентябрю хочешь не хочешь, а аборигенов мы должны выселить. Знаешь что, давай-ка заскочим в Калачков переулок. Посмотрим, как там чемоданы укладывают.

– Сейчас сделаем, Анатолий Степанович. Машина резко перестроилась в левый ряд и, мигая фарами, устремилась вперед. Зажегшийся впереди желтый свет не остановил ее, и она последней проскочила светофор уже почти на красном сигнале. Затем, легко обогнав идущую справа "Волгу", перешла в ее ряд, а из него опасно вклинилась между двумя "Жигулями". Еще минуту спустя "рено" повторила маневр перед носом "Газели" и успела свернуть на уже мигающей стрелке светофора в нужный переулок.

– Ты и себя и меня когда-нибудь угробишь.

– Для того чтобы не убиться, спецсигнал надо и мигалку съемную на крышу. У вас же везде прикормлено, надавите.

Для Кулагина это был больной вопрос. Еще два года назад с мигалкой все было абдельмахт. Сейчас же заломили такую цену, что даже Анатолий Степанович зажмурился. И главное - все люди были обязанные лично ему, но вот поди ж ты... Умеющий и мягко постелить, и бревно потом подложить, здесь Кулагин уперся в ватную стену. Нет ничего хуже понимания, улыбки и вежливого отказа. Анатолий Степанович был сам такой. Потому и не терпел подобного отношения к себе и своему делу.

– Это Калачковский переулок?
– спросил чтобы легче начать разговор, Кулагин у играющих во дворе в шахматы пенсионеров.

Рядом с ними, непривычно смотрясь в такой компании, сидел моряк в парадном мундире с погонами каперанга и Звездой Героя.

На подъехавшую машину эти люди не обратили никакого внимания и теперь с интересом смотрели на респектабельного господина, появившегося внезапно как черт из табакерки.

– Калачковский, - не сразу снизошел сидящий ближе к нему пенсионер и кивнул головой на вывеску с названием переулка.

– Я хотел спросить, это строение номер два?
– поправился Анатолий Степанович, сообразив, что свалял дурака.

– Точно, второе, - подтвердил опять тот же старичок.
– Вам кого нужно-то?

– Да как сказать... Жильцы в общем-то нужны, - признался Кулагин и, получив подтверждение, что все трое из этого дома, продолжил: - Я по поводу переселения в новые квартиры.

– А зачем нам нужны ваши новые квартиры? Вон у меня жена на днях умерла в этом доме. И мне дайте спокойно умереть, благодетели, - проворчал Воронцов. Где вы были двадцать лет назад? Черемушки строили?

– Черемушки, Дима, они раньше затеяли, - поправил его второй игрок.

– Сам-то небось в центре живешь и переезжать не собираешься. А нам квартиры в домах, построенных на бывших свалках, предлагаешь, да еще там, куда всю городскую грязь ветер сгоняет. Вон дом через дорогу строится, туда и переселите нас, на худой конец, раз считаете, что в нашем доме жить опасно.

Морячок помалкивал, но Кулагин чувствовал внимательно-настороженный взгляд. Анатолий Степанович думал просто прощупать настроение, но теперь понимал, что все глубже втягивается в бессмысленную дискуссию.