Чтение онлайн

— Посмотрим, — шутит он, — сможешь ли ты выиграть сегодня.

Наш инструктор, здоровается и делает замечание насчёт объятий. Я смущаюсь ещё больше.

А потом тренер выжимает из нас все соки. К концу занятия чувствую, что я просто в ауте: ноги подгибаются, руки трясутся — давно нас так не гоняли. Михаэль выигрывает с преимуществом в четыре очка, и я нисколько не огорчена. После тренировки и душа партнёр ждёт меня за кортом и предлагает прогуляться.

Мы идём по кирпичным дорожкам, вокруг зеленеет трава, поют птицы, и я замечаю первую робкую зелень на деревьях.

— Ты очень круто вчера выступила! — делает комплимент Михаэль. — Я так и думал, что ты выиграешь.

— Спасибо, а я так не думала. Мне казалось, что у меня не самая сильная работа, и ещё я так волновалась, что толком и не помню, как читала.

— У тебя отлично получилось, — тепло улыбается Мик, и берёт за руку. — Мне не верится, что это были финальные чтения и год заканчивается.

— Да, год просто пролетел, до выпускного осталось совсем немного, а там и назначения начнут приходить. Начнётся совсем другая жизнь, мы все разъедемся и не сыграем больше с тобой. Ты не разгромишь меня, как обычно. Потом мы не пойдём с тобой гулять в саду. Нам останется только переписка, и увидеться можно будет в лучшем случае через год. И с Диной так же. Каждый раз, когда об этом думаю, у меня аж сердце сжимается.

— Правда? — неожиданно низким голосом спрашивает Мик.

— Конечно, а у тебя разве не так? Как это сложно, представь, жить в новом месте, без друзей, привыкать к партнёру…

— Ну да, — как-то разочарованно звучит голос друга. — К тому же, назначения могут приходить уже сейчас.

— Да ладно? Сейчас ведь только март, а уезжать мы начнём не раньше мая, когда пройдёт выпускной.

— В прошлом году был один парень в команде по бейсболу, который дружил с моим соседом. Его экстренно назначили партнёром, и он уехал за две недели до выпускного.

— Надо же, не знала, что так может быть. В правилах ведь написано, что мы учимся до конца, и только после выпускного, когда уже есть итоговые аттестаты, с которыми можно поступать в универы, назначают служение партнёру.

— Ага, ну это и не рассказывают особо, это, типа, исключение, и мало кто в Доме знает об этом. Группе того чела сказали, что у него сместился позвонок, якобы после матча его отправили на месяц в санаторий для профилактики и терапии. Но Анту он успел сказать, как раз на игре, что ему пришло назначение и об этом сказали с утра. Даже вещи собрать не дали. Дополнительно выделили только один день, и то из-за того, что была важная игра между Домами Европейского сектора. Ант технично сказал мне, а я тебе, но это секрет, не распространяйся особо.

— Конечно, я никому, — сжимаю его руку.

— Я знаю, ты не болтушка, потому и сказал тебе. Мы столько лет с тобой знакомы, а я от тебя ни одной сплетни или гадости не слышал ни про кого. Ты не такая, как остальные девчонки, — останавливается Мик, а потом поворачивается ко мне и спрашивает: — Тебе понравились цветы?

Я так смущена, что готова провалиться под землю. Думала перед тренировкой, как поблагодарить за цветы, потом уже в душе, и ничего не смогла придумать.

— Конечно! Как они могут не понравиться?! Я даже не представляю, как ты их достал.

— Есть способы, — подходит ближе Мик, — особенно, когда очень хочешь кое-кого порадовать.

— Тебе удалось, — смущённо улыбаюсь.

Он придвигается ещё ближе, берёт за руку и явно хочет что-то сказать, но тут из-за деревьев, весело смеясь, нам навстречу выходит Дина и другие пловцы. Парень отступает, мы прощаемся, и я ухожу с девушками в столовую: уже время обеда.

Остаток дня проходит как обычно: обед, уборка, домашние задания, ужин и прогулка перед сном. Вечером засыпаю за книгой. Жизнь входит в обычную колею.

Тео

— У тебя какой-то новый табак? — тянет носом Джун.

— Да, решил попробовать новый сорт, — протягиваю ей самокрутку.

Она затягивается, выпускает колечко дыма и поворачивается на спину. Блики свечей соблазнительно подсвечивают её высокую грудь, тёплый свет от них делает её похожей на прекрасную голую статуэтку из золота.

— Неплохо, но мне немного жестковато.

— Я думал, ты любишь пожёстче, — забираю сигарету.

— А я думала, ты любишь понежнее, — в тон мне отвечает любовница и проводит рукой по губам, груди, спускается ниже и дерзко смотрит в глаза.

— Возможно, нам нужно хорошенько проверить всё ещё раз, — тушу сигарету и поворачиваю Джун к себе спиной.

Мои руки скользят по этому прекрасному телу, вызывают стоны, дарят наслаждение. Любовница не отстаёт в своей страсти, в какой-то момент перехватывает инициативу, задаёт темп, и вот уже я оказываюсь снизу. Настоящая вампирская страсть. Между нами не остаётся воздуха, только полыхающее пламя, которое уже не потушить.

— Так ты хотел? — глядя в глаза, хрипло стонет Джун.

— Не останавливайся, — рычу, сжимая её бёдра.

Больше мы не говорим, иногда только кричим.

«Всё-таки не зря я снял этот звукоизолированный люкс на крыше самого высокого отеля в Лондоне», — снова закуриваю через пару часов.

— Нам нужно почаще бывать в новых местах, — надевает чулки Джун, — здесь какие-то другие вибрации и секс совсем другой.

Сквозь дверь приоткрытого балкона я ещё пару секунд наблюдаю, как одевается любовница, а потом поворачиваюсь и смотрю на ночной город. Миллионы огней делают эти старые здания огромным светящимся шаром. С тридцать шестого этажа нашего ультрамодного отеля виднеется ярко освещённое кольцо Трафальгарской площади, и я улыбаюсь, вспоминая, как притворялся человечком и зажигал там под «Джингл Беллс» с раскованными европейскими туристочками, покупал им глинтвейн, мило коверкал английские слова, а потом в чопорном английском отеле две подружки показали мне высший класс.

«Эх-х, Лондон! Всегда тут так — за узкими каменными улочками и внешним приличием происходят не самые благопристойные дела».

Я приглядываюсь к движению: гломобили снуют туда-сюда, сегодня пятница, и тусовка будет особенно шумной. Посмотрим, как веселятся в Лондоне в этом столетии, я тут не был с прошлого века. К тому же, нужно кое с кем встретиться: уже третий день мысли об Александре и её запахе не дают мне покоя.

«Александра…» — и мысли снова уносятся к ней. И к тому, что навстречу мне не пошли.