Основатель
Шрифт:
— Рано!
Я почти не видел Анну, чувствовал лишь тепло ее руки в своей руке и различал тонкий, едва уловимый силуэт. Наверное, ей было больно. Должно было быть больно, когда мощное дыхание мира даханавар касалось ее, но я не мог почувствовать этого.
А спустя мгновение водоворот рассеялся, исчез, так же как и стены гостиницы, в которой мы были, казалось, сотню лет назад. Вокруг двигалось бессчетное множество призрачных теней. Уродливых, прекрасных, тусклых, сверкающих подобно молниям, плыли длинные ленты, похожие на огни северного сияния, и каждое оглушало меня. Тысячи оттенков разнообразных человеческих чувств, ощущений, мыслей, заполнявших эту грань Бездны, слепили.
Мне показалось, будто я задыхаюсь в этой толпе призраков. И лишь Флора — материальное воплощение жажды жизни — сияла рядом, не давая потерять себя.
Анна излучала страх перед смертью и одновременно желание освободиться от мучившей ее жизни, острое чувство вины перед любимым человеком и жажду покоя.
— Где я? — услышал я удивленную полумысль-полуэмоцию женщины, на краткий миг очнувшейся от своего сна.
Она попыталась вырваться, привлеченная ярким всполохом бурной радости, пронесшейся мимо, и тут же снова затихла. Умиротворенная, забывшая обо всем.
— Теперь уходим, — сказал я Флоре.
И, прежде чем мир обрушился вновь, мы отступили.
Больше не было ничего. Ни ярких столбов света, ни водоворота, ни теней… Мы снова находились в реальной, темной, душноватой комнате. Пахло горячим свечным воском и анисом. На стенах все еще играли отсветь] зеленого магического огня. Кристоф стоял, утомленно прислонившись к столбику кровати, и смотрел на мирно спящую женщину, освобожденную от веревок. Анхельм по-прежнему тупо глядел в пустоту перед собой.
Флора выпустила мою руку, глубоко вздохнула и провела дрожащими пальцами по лбу. Я тяжело опустился на край кровати, чувствуя, что дышу часто и тяжело, словно не могу отдышаться после долгого бега.
— Я выпустил некроморфа, — сказал кадаверциан, поднимая шаль с пола и накидывая ее на плечи Флоры.
Та благодарно кивнула и закуталась в мягкую пашмину. Леди била дрожь, а на ее бледном лице виднелись отчетливые следы усталости.
— Трудно пришлось? — спросил я.
— Не труднее, чем вам, — с улыбкой ответил колдун.
Анна слегка пошевелилась, что-то пробормотала.
— Сделаешь так, чтобы они ни о чем не помнили, — попросила меня флора, пытаясь привести в порядок прическу. — И о поездке к оккультисту тоже. Я не хочу повторять визит в Бездну.
Я быстро провел несложное магическое воздействие и вышел из комнаты вслед за леди. Кристоф задержался, чтобы дать «медицинскую консультацию» больной и ее другу.
А мне удалось прочитать в его мыслях желание как можно скорее посетить некоего оккультиста, занимающегося незаконным вселением духов-некроморфов в живых людей.
Закрыв за собой дверь в комнату Анхельма и Анны, Флора посмотрела на меня теплым, лучистым взглядом.
— Зайти в Бездну так далеко я могу только с тобой, — тихо сказала она. — Даже мой учитель не мог продержаться на «Мосту Грез» больше минуты.
В глазах леди светилось восхищение… восторг… почти любовь. Ничего не отвечая, я наклонился и поцеловал ее. На мгновение Флора крепко прильнула ко мне, а затем отстранилась, улыбаясь.
— Я покину тебя ненадолго. Приведу себя в порядок. — Она коснулась разметавшихся по плечам волос. — Надеюсь, в этот раз никаких сюрпризов с душем не будет.
Леди рассмеялась и пошла к лестнице, а я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как счастье буквально переполняет меня…
Воспоминания оборвались. На секунду мне показалось, будто Флора все еще жива, нет никакого Основателя, и я по-прежнему свободен. Но эта иллюзия быстро рассеялась.
Я все еще лежал на тонком мостике, перекинутом через «ручей», а над моей головой висело нечто вроде огромной сиреневой стрекозы, часто взмахивающей полупрозрачными крыльями. У нее было человеческое лицо, но я не успел разглядеть его. Едва мой взгляд остановился на мороке, как тот стремительно унесся прочь. Камыш, прежде беззвучно колыхавшийся на берегах, разросся до толщины дубов, и теперь в каждой складке коры сверкали разноцветные капли света, похожие на бриллианты.
Но самым странным были ощущения Основателя. Он дрожал от восторга и непонятного торжества.
«Ты не прав, Дарэл, — услышал я его чувства. — Как бы ни была умна и талантлива Флора, ты — гораздо более ценный союзник».
Перед моими глазами вновь вспыхнул ореол магической двери, ведущей в Бездну.
«В твоих воспоминаниях очень много полезной информации. Как я и ожидал. И ты не можешь не думать, Дарэл. Никто из вас не может не мыслить и не вспоминать».
Его магический рывок был внезапным и очень сильным. Собрав все силы и не обращая внимания на жгучие эманации Грани, Атум старался открыть, притянуть к себе ворота Бездны. Я вскочил, пытаясь оторваться от них. Но было уже поздно. Мир лигаментиа заволновался.
Цветы нереальных оттенков, деревья и стрекозы с человеческими липами разлетелись во все стороны, словно сухие листья. Пространство иллюзий не желало соприкасаться с пространством реальных эмоций. Оно съежилось, расползаясь в разные стороны, я успел заметить странное существо, покрытое шипами. Оно метнулось ко мне, видимо, пытаясь удержать, но тут же земля у меня под ногами разошлась черной трещиной. И я понял, что падаю, проваливаюсь в полнейшую черноту… в которой редкими желтыми точками зажглись ночные фонари Столицы.