Чтение онлайн

Вежливая предупредительность, с какой Жора начал разговор, исчезла, показалось плохо скрытое самодовольство.

Павел Иванович с минуту молчал, разглядывая студента. Интересно - что у него за душой?

– Да, конечно, равны, - согласился он после паузы.
– У нас все работают. Только глубокие старики да инвалиды живут за счет государства. Но есть молодые, здоровые люди, которые готовятся к делу. Это студенты. На них работает народ. И потому они в неоплатном долгу перед страной. Но далеко не все это чувствуют.
– Павел Иванович вскинул глаза и строго посмотрел на Кучинского.
– Вы как будто бы морщитесь?

– Но ведь у большинства студентов есть родители, - обидчиво возразил Жора.
– Они дают нам возможность учиться и не работать. Я, например, не получаю стипендии.

Курбатов удивленно взглянул на него.

– Вы, значит, считаете, что народ тут ни при чем, если папа вас кормит, одевает и обувает? А кто строит для вас дворцы науки с лабораториями, библиотеками, спортивными залами и даже с бассейнами? Кто содержит профессуру, ассистентов, лаборантов, счетоводов, дворников, уборщиц - целую армию людей, которые работают на вас? Многие десятки тысяч тратит государство на каждого студента за время его обучения.

– Вкладывает как в сберкассу. Потом отработаем.

– Вы уверены?
– Курбатов иронически прищурился и, не получив ответа, сказал: - Даже из отличника не всегда получается хороший работник. А бывают и пустоцветы. Хорошо бы их распознавать раньше, еще до поступления в вуз.

Кучинский обозлился:

– При чем тут пустоцвет? Не всякий же может быть изобретателем. Есть такие, что звезд с неба не хватают, а устраиваются - дай бог каждому. Один мой приятель кончил институт, и его сразу же взяли в министерство. Да не как-нибудь, а заместителем начальника отдела. Повезло товарищу...

– Бедный малый, - искренне посочувствовал Курбатов.
– С этих лет - да в кабинет! Но не сможете ли вы сказать, зачем молодому инженеру министерство, коли он еще не работал на производстве?

Тут Кучинский сообразил, что ему не следует спорить с Курбатовым невыгодно. Он вежливо поддакнул, а для себя решил: "Неисправимый чудак этот Курбатов! С луны он, что ли, свалился? Даже странно, как ему доверяют руководство лабораторией. Неужели он до конца своих дней останется наивным ребенком? Очень нужно производство! Пошлют в пустыню, инженером на строительство нового фотоэнергетического поля, - сохни там от жары. Удовольствие маленькое".

Жора Кучинский был твердо убежден, что попасть "с этих лет в кабинет" высшее счастье для молодого специалиста. По настоянию матери отец уже "провентилировал вопрос" об устройстве сына в министерстве, но надежда была слабая. Младший Кучинский решил действовать сам. На худой конец можно согласиться на лабораторию в каком-нибудь столичном научно-исследовательском институте. Шут с ней, с фотоэнергетикой. Можно испытывать фотоэлементы для кино...

– У меня к вам, Павел Иванович, просьба, - Кучинский скорчил слащавую мину.
– Нельзя ли с ближайшей оказией посылочку матери отправить? Сухофрукты здесь замечательные. Курага - как янтарь, а персики...
– он поцеловал кончики пальцев.

– Что же вы из Ташкента не отослали?

– Закрутился, Павел Иванович. В самый последний момент вспомнил. Пришлось сюда везти. Прошу извинить, но: я и на вашу долю захватил.

– Напрасно.

Кучинский показал в улыбке золотой зуб.

– Пустяки, Павел Иванович. Вам некогда, а я это сделал заодно. И не вижу ничего дурного в том, если мы, молодые, пусть хоть в мелочах, будем внимательны к старшим. Тем более что работать я у вас не собираюсь. Через месяц расстанемся, как в море корабли.

– Ну, это как сказать. Если здесь построят медный комбинат, понадобятся и специалисты нашего дела. Ведь это первый выпуск.

– Да, конечно.
– Кучинский вздохнул и снял шляпу. Ему стало жарко.
– Гора с горой не сходится... Простите, я должен выключить термокамеру, уже время. И, обмахиваясь шляпой, он исчез.

Курбатов пошел дальше по краю светящегося поля, думая об этом студенте, о техниках, с которыми он еще не установил нужного контакта. Невольно вспомнилось сегодняшнее смущение Багрецова. Да, странно, очень странно. А многозначительный взгляд Кучинского?.. Хотелось бы лучше думать о людях. Мелочь, все это мелочь. Но, поди ж ты, не выходит из головы! И этот разговор с Кучинским. Не взять ли его на работу? Человек он исполнительный. Что же касается науки, то она сама заставит себя полюбить. Ведь Кучинский еще очень молод. Однако трудные, каменистые дороги под палящим солнцем, в дождь и ненастье ему, кажется, не по нутру. Видимо, он ищет тайную тенистую аллейку, по которой можно пробежать к успеху, засесть в кабинет и не думать о том, что дороги в науку бесконечно длинны и нет им ни конца, ни края...

Глава 7

ТРЕВОГА

В зеркальном поле горела луна. Мерцали крупные южные звезды. Ничего этого Курбатов не замечал. Перед его глазами возникали давно покинутые родные места.

Привык он к здешнему щедрому солнцу, к вечной зелени на берегах озер и каналов, нравились ему и рощи саксаула - скупого, жестколистого, богатые ташкентские сады и виноградники, ароматные чарджуйские дыни. Пусть пески окружают эти благословенные места, но и пески отступают перед упорством и разумом человека. Прекрасный край, где солнце трудится вовсю.

Курбатов знал, сколько оно дает тепла. Аппараты, привезенные техниками из института метеорологии, передавали на центральный пульт и температуру, и силу света, и спектральные данные. Он мог узнать, много ли днем падает на землю ультрафиолетовых лучей, сколько вечером - инфракрасных...

А там, в родных местах, на полях Орловщины, совсем иное солнце - скупое, не горячее. Зимой его не допросишься, а летом часто видишь только сквозь облака. Стрелки фотометров отклоняются еле-еле, а термометры-самописцы вычерчивают спокойные кривые, редко поднимающиеся выше двадцати градусов. Разве это работа?

Во всех областях средней России земля получает от солнца сиротскую долю тепла - во много раз меньше, чем на юге. Если бы где-нибудь неподалеку от Орла или Смоленска построить зеркальное поле, такое же, как в Узбекистане, то оно бы себя не оправдало. Солнце выдавало бы свой жесткий паек, да и то летом. А зимой редкие холодные лучи, процеженные сквозь густое сито облаков, могут лишь заставить почернеть фотопластинку, а чтобы дать солидную энергию для моторов и освещения - это почти безнадежно.