Осколки
Шрифт:
Чем полный коньяка стакан.
Когда ж питьё тиранит вкус,
И смысл иначе истолкован:
Стакан наполовину пуст,
Оптимистичнее, чем полон)).
«Стакан наполовину пуст»,
Иль «полон он наполовину»,
Вы загляните в середину,
Под бряцанье словесных бус.
Не дайте подловить себя
Красивым построеньем фраз,
Увлёкшись, словно бы дитя
Сверканием стеклянных страз.
***
За желанье познать эмоции,
Бытия примерить наряды,
Нас послали брести без лоции
И страстей опоили ядом.
Подсадили к нам искусителя,
Чтоб проверить благонадёжность,
А затем распяли спасителя,
Чтоб не тратил сил на ничтожность.
Задувают сердечные факелы,
Нашу жизнь, словно нить, обрывая…
А быть может мы – падшие ангелы,
Что низвергнуты были из рая?!
Нам от этого сумасшествия
В голове мозги помутило,
Мы теперь ждём второго пришествия…
Будто первого не хватило…
***
Цыганка, бёдрами крутя,
Разматывает нить событий…
И зрители, забыв о быте,
В бездонность глаз её глядят.
Там, за космическою мглой,
Поддавшись то страстям, то лени,
Бредут десятки поколений
С гитарой, картами, сумой…
По весям и по городам,
Пересекая нить границ,
Подобно стаям лёгких птиц,
Бросая весь ненужный хлам.
И манится пуститься в пляс,
Раскованно, самозабвенно…
И чудится – во всей Вселенной
Не отыскать свободней вас…
Цыганка, возвратясь домой,
За телефон опять возьмётся,
Мольбою страстною прольётся:
«Вернись ко мне, любимый мой!
Вернись! Верни моих детей,
Так тяжко жить им не годится,
Они б могли пойти учиться
И быть не хуже всех людей…»
В ответ гудки… гудки… гудки…
Она – предательница рода,
Изгойка своего народа,
Ей не подаст никто руки.
Вернуться?! – До смерти забьют,
Или, специально, покалечат,
Чтоб зарабатывалось легче,
Калекам чаще подают…
Быт неустроенный и грязь,
День в день борьба за пропитанье…
Как жаль детей, их воспитанье –
Пристрастье к кражам и боязнь…
Жизнь, разлетевшаяся в прах…
За что так беспощадна доля?!
Цыганка, шаль свою мусоля,
Заснула, за полночь, в слезах.
А утром, сделав макияж,
Надвинув на лицо беспечность,
Даст интервью про человечность
Цыганской жизни, и вояж,
Как знак свободы, благодать,
Желанье новое увидеть…
Чтоб в одиночестве, в обиде,
Опять молиться и рыдать…
***
Простите всех, и пусть простится вам,
Уйдут проблемы, отпылят обиды,
С Души слетит, как мишура, весь спам,
И добрые в неё войдут флюиды…
Переберите дни, как семена,
На сторону весь мусор соберите…
Не важно: кто был прав, и чья вина…
Простите всех, и всех простить просите.
Закат падёт и тени спрячет в тень.
Душа замрёт, сосудом ожиданья.
Пространство всё заполнит Судный День,
И искренность проверит покаянья!
***
Как измельчала тема:
«Писать иль не писать?!»
Не та уже проблема,
Хоть графоманов – рать.
И пишут то пристойно:
Ритм, рифма и сюжет…
Серьёзно… И фривольно…
А магнетизма нет.
И шлейф осенний – рыжий,
И кружевом вода…
А вот «не едут лыжи» …
Да, впрочем, ерунда.
Мгновенья облетают,
И рвут событий нить…
Не мы, за нас решают:
Нам «быть или не быть».
И что нам остаётся?! –
Природа и тоска…
Так пусть же песня льётся,
Пока ещё… пока…
***
Не бабочки мы, даже и не птицы,
Так что же на Земле нам не сидится?!
Бессильны, и в бессилии и в силе,
Мы облака металлами месили,
Сквозь них, как в бочках с крыльями, летели,
И падали на землю, как метели,
Врезаясь в небо бренными телами,
В последнем ужасе, происходящем с нами.
Всё быт стирает быстрыми годами,
Но, высоко летя над городами,
О нас вы помолитесь и, быть может,
Судьба вам пережить полёт поможет,
И выжить, и удачно приземлиться…
Вы только не забудьте помолиться,
Пусть и не за отдельного кого-то,
За всех, кто не вернулся из полёта.
***
Влюбилась муха в мужика,