Чтение онлайн

Ульрик поднял голову и впервые за все время посмотрел в лицо Лаверн без страха. Улыбнулся, и Роланд готов был поспорить: это была самая безумная улыбка из всех, что он видел.

А затем он сказал:

– Мы прошли через разлом.

Птица из Кэтленда прилетела на рассвете.

Ворон – глянцево-черный, упитанный, с массивным клювом, один из дюжины, живущих на птичьем дворе. За воронами смотрел дряхлый птичник, одна из составляющих приданого его жены, прибывший с ней с запада. Мрачный, сутулый старик с непроницаемым лицом и колючим взглядом, от которого даже Сверру становилось не по себе.

Впрочем, за полгода до женитьбы он и вовсе привык обходиться без людей. Когда Даррел умер, младшие дома подняли бунт, и Сверр долгие месяцы находился в блокаде в собственном замке. Прислугу пришлось умертвить – многие из живущих в доме были до глубины души преданы его отцу и брату. Есть особая прелесть в том, что тебя окружают мертвецы: мертвая кухарка готовит еду, мертвые прачки стирают белье, солдаты охраняют периметр, а крестьяне – следят за урожаем. Десятки мертвецов за крепостными стенами, осада, источник, откликнувшийся на зов. Сила, наполняющая тело и требующая выхода.

И девчонка, дар которой вдохновлял.

Сверр прочел все записи отца об экспериментах, и даже его ужаснуло, на что готов был пойти Фредрек ради рождения этого дара. Если честно, вначале он думал, что девчонка лишена рассудка, что было бы вполне естественно после того, через что ей пришлось пройти.

Она молчала. Смотрела в пол и почти не двигалась, только вздрагивала от малейшего шороха и вжимала голову в плечи. Сверр опасался, что она снова выйдет из себя, раскроет свой хорошенький ротик, и защитные амулеты на его груди не выдержат. Но шли дни, и Лаверн постепенно оттаивала, а когда поняла, что Сверр не собирается ее мучить, даже пару раз неловко улыбнулась ему.

У нее многое выходило неловко. Дергано. Она поднималась по лестнице, словно пугливый заяц, периодически замирая и оглядываясь. Зажималась, когда Сверр подходил слишком близко. В лаборатории постоянно задевала какую-нибудь склянку, и та разбивалась о каменный пол. Тогда Лаверн зажмуривалась, будто в ожидании удара. А после, когда понимала, что того не последует, бросалась за метлой, по дороге сметая со стола бумаги, чернила и перья.

А потом она убила кузнеца, замахнувшегося на Сверра со спины.

Это было первое предательство его же людей – к следующим Сверр был готов. И остановил свое падение вовремя.

Мертвецов Лаверн не боялась, но держалась в стороне. Она передвигалась по дому бесшумно, крадучись, и порой Сверр обнаруживал ее в темноте на лестнице, ведущей в подвальную лабораторию. Она сидела на ступенях и немигающим взглядом наблюдала за его работой, а когда он разоблачал ее присутствие, опускала глаза и скрывалась быстрее, чем он успевал сказать и слово. Он поселил ее в соседней комнате, некогда принадлежавшей покойной леди Морелл, жене его отца, и, наверное, это могло расцениваться как строгое нарушение приличий. Но в свете последних событий Сверр наплевал на приличия. Он поселил в доме и Ча – рядом с ним Лаверн успокаивалась, и Сверр предполагал, что так у него меньше риска нарваться на ее выплеск. Однако мальчик, привыкший спать на конюшне с лошадьми, постоянно сбегал.

Лаверн кричала по ночам. Громко, истошно. Она будила Аврору, и та причитала весь следующий день, неимоверно раздражая Сверра. Сестру он… не любил, нет. Но считал своим долгом заботиться о ней, как и об остальном наследии Фредрека Морелла. Он познакомился с ней в тот день, когда привез из леса труп собственного брата, и предъявил ей письмо отца, скрепленное сургучной печатью. Аврора читала долго, вглядываясь в каждую букву, а затем кивнула и ушла в дом. Она ни разу не обвинила Сверра в несчастиях, постигших их семью, и за это Сверр был благодарен сестрице.

Аврора умоляла выбросить рабыню из дома, не навлекать беду на их и без того ослабевший род. Сверр же приходил в спальню Лаверн, забирался к ней в постель, прижимал к себе и гладил по волосам до тех пор, пока чародейка не переставала кричать и не затихала. Она хватала губами воздух и царапала горло ногтями, будто пыталась сорвать ошейник. Не находя его, всхлипывала и поднимала на Сверра глаза – огромные, серые, со склеенными от слез ресницами.

– Его нет, – успокаивал ее Сверр, из последних сил сдерживаясь, чтобы не взять ее прямо там – такую доверчивую, теплую, жмущуюся к нему грудью, обтянутой тонкой тканью ночной сорочки. Он слышал ритм ее сердца, ускоренный и рваный, вдыхал ее запах и сходил с ума от тяжести в чреслах. – Его больше нет. И не будет. Никогда.

– Обещаешь?

– Да…

Прошло много лет, и с тех пор Сверр осознал, что не все клятвы можно сдержать. Клятва королю, клятва Капитулу, клятва Лаверн. Клятва источнику… Не она ли – важнейшая для мага?

Расстеленная на столе карта удерживалась по углам тяжелыми подсвечниками. Пламя свечей плясало на фитилях, и карта будто оживала от движения теней. Потрескивал воск, и это, а еще дыхание собравшихся – единственные звуки, разбавляющие гнетущее молчание. Красными пирамидами из яшмы были обозначены три открытых разлома континента, фигурки с гербами домов расположились у основных оборонительных крепостей Вайддела, на границе с Двуречьем стояли маркеры августовских войск. Такие же находились в районе владений лорда Торли.

Норберт задумчиво изучал расположение вражеских армий и хмурился. Лаверн держала послание, которое принес ворон. Ее взгляд блуждал по строчкам, снова и снова. Что она пытается там высмотреть?

– Как много у нас времени? – наконец нарушила молчание чародейка. Поддела ногтем сургуч на обратной стороне листа, словно хотела убедиться в подлинности письма. На сургуче красовалась королевская печать.

– Немного, – ответил Норберт, оторвавшись от разглядывания карты. – Август объявил Вайдделу войну и пошел в активное наступление. Полагаю, взятие Стража Запада – это один из его стратегических шагов, но главной целью станут три главных источника королевства. Не стоит забывать о том, что у Двуречья – сильнейший флот континента, сосредоточенный в Северном Уделе, а это всего в пяти лигах к востоку отсюда. Думаю, следующий удар Август нанесет на север Вайддела. – Норберт посмотрел на Сверра. – Насколько хорошо защищен ваш замок, милорд?

– Для того, чтобы достичь Клыка с моря, им придется преодолеть скалистые утесы и непроходимые тропы, – флегматично ответил Сверр. – Клык – одна из самых неприступных твердынь государства, но вы и без меня это знаете. Винтенд защищен намного хуже.

– Винтенд отгорожен от остальной части Вайддела Голодным лесом, – напомнила Лаверн. – И Широким разломом. К тому же, там сосредоточены выделенные мне гарнизоны короля. Две тысячи человек охраняют замок, пока их леди защищает южные границы.