Чтение онлайн

— Я уже говорил тебе: случившееся с Мэйплкрофт было случайностью. — Он понизил голос, чтобы только Джейн могла его слышать: — У меня крышу сорвало, когда я увидел, что она сделала с твоим прекрасным лицом.

Джейн дотронулась до своего носа. И только тогда почувствовала боль. Столько всего случилось с этого страшного момента, что она и забыла, как Мэйплкрофт ударила ее.

— Я знаю, что должен был просто схватить ее, или… или еще что-то. Я не знаю, что со мной случилось, дорогая. Я просто был так зол. Но я не потерял контроль над собой. Не полностью. Я пообещал тебе, что этого никогда больше не случится.

Больше.

Джейн пыталась не думать о ребенке, который рос внутри ее.

— Дорогая, — сказал Ник. — Скажи мне, что все в порядке. Что у нас все в порядке. Пожалуйста, скажи это.

Джейн коротко кивнула. У нее не было сил сказать иначе.

— Любовь моя.

Он поцеловал ее в губы с неожиданной страстью. Когда их языки соприкоснулись, она не почувствовала ничего и все же обняла его, потому что отчаянно хотела почувствовать себя нормально. Они не занимались любовью в Осло даже после трех месяцев разлуки. Они оба слишком нервничали, а потом случилась стрельба, и они слишком боялись сказать или сделать что-либо не то, а потом они вернулись в Сан-Франциско, и он оставил ее одну до сегодняшнего утра. Джейн не хотела его и с утра, но она помнила, что искренне и с восторгом ждала момента после. Когда он ее обнимет. Когда она сможет прижаться ухом к его груди и послушать ровное, удовлетворенное сердцебиение. Рассказать ему о ребенке. Увидеть радость в его глазах.

Первый раз он не обрадовался.

— Ладно, милая. — Он целомудренно поцеловал ее в макушку. — Давай немного поспим.

Джейн позволила ему уложить себя на матрас. Он снова приблизил губы к ее уху, но только чтобы потереться ими о ее кожу. Он обвился вокруг нее всем телом. Его ноги сплелись с ее, обе его руки прижали ее ближе. Подушкой ей служил изгиб его локтя. Но вместо обычного сладкого умиротворения Джейн почувствовала, будто ее в своих щупальцах удерживает осьминог.

Она уставилась в потолок. В голове не осталось никаких мыслей. Она слишком устала. Она снова чувствовала сковывающее оцепенение во всем теле, но не такое, как раньше. Сейчас в нее никто не стрелял, ноющая тревога после допроса Данберри прошла, она не скорбела о Мартине и не боялась, что их всех поймают. Она смотрела в свое будущее и понимала, что никогда не сможет окончательно выкарабкаться. Даже если план Ника сработает вплоть до мелочей, даже если им удастся сбежать в Швейцарию, Джейн всегда будет жить на пороховой бочке.

Дыхание Ника замедлилось, тело расслабилось. Джейн хотела выбраться из его хватки, но у нее уже не было никаких сил. Глаза закрывались практически против воли. Она почти на вкус чувствовала каждый удар своего сердца. Она отдалась этому и заснула, как ей казалось, всего на минуту, но на самом деле они оба проснулись, только когда Паула остановилась на заправке у самой границы Невады.

Они были единственными клиентами. Продавец, сидящий внутри, едва оторвал взгляд от телевизора, когда они всей толпой вылезли из фургона.

— Что-то пожевать? — спросила Паула. Никто не ответил, так что она резко развернулась и пошла на кассу, сунув руки в карманы своего коричневого плаща.

Энди пытался управиться со шлангом. Он прикрыл глаза и привалился к фургону, когда бак начал заполняться.

Ник ни с кем не разговаривал. Он больше не хлопал в ладоши, чтобы взбодрить свой отряд. Он отошел на несколько метров. Сунул руки в задние карманы. Посмотрел на дорогу. Джейн наблюдала, как он сначала поглядел на небо, а потом — на бескрайний бурый пейзаж.

Они все выглядели подавленно. Джейн не могла сказать, было ли это из-за шока после стрельбы или из-за невыносимой усталости. Между ними повисло почти осязаемое осознание того, что они достигли точки невозврата. Щекочущий нервы восторг, который они по глупости испытывали, фантазируя о том, как окажутся в бегах и вне закона, как какие-то гангстеры из фильмов 30-х, умер в них сразу после столкновения с реальностью.

Единственным, кто наверняка мог удержать их от этого свободного падения, был Ник. Джейн столько раз наблюдала подобное раньше. Ник мог просто войти в комнату, и все уже казалось лучше. Она видела это сегодня с утра в мастерской. Эндрю и Джейн нападали на Паулу, а та была готова их убить, но Ник как-то снова превратил их в единую функциональную группу. Всех завораживала его сила и его уверенность в собственных целях.

Его харизма.

Ник развернулся к шоссе спиной. Он скользнул взглядом по Джейн и пошел в сторону туалетов в боковой части здания. Его плечи были опущены. Ноги волочились по асфальту. Это зрелище разрывало ей сердце. Раньше Джейн видела его таким всего несколько раз. Тогда его настолько затягивало в бесконечный омут депрессии, что он едва мог поднять голову.

Это была ее вина.

Она сомневалась в нем — и это было предательство, с которым Ник не мог смириться. Он был человеком, не богом. Да, то, что случилось в мастерской, было ужасно, но они все еще живы. И это только благодаря Нику. Он разрабатывал тренировки и рисовал схемы подземных тоннелей. Он заставлял их практиковаться, пока у них не отвалятся конечности. Чтобы они были в безопасности. Чтобы они шли к своей цели. Чтобы поддерживать их дух, мотивировать разум, воспламенять сердце. Никто другой не смог бы со всем этим справиться.

И никто, в особенности Джейн, не переставал помнить о том, каким грузом ложилась на него эта ответственность.

Она пошла за Ником прямо в мужской туалет. Она не думала о том, что там обнаружит, но, увидев Ника, испытала отвращение к самой себе: ведь и она была причиной его состояния.

Ник вцепился руками в раковину. Его голова была опущена. Когда он посмотрел на Джейн, по его лицу текли слезы.

— Я буду через минуту, — он отвернулся, схватив стопку бумажных полотенец. — Может, ты пока поможешь Пенни с…

Джейн крепко обняла его обеими руками. Уткнулась лицом в его спину.

Он засмеялся, но только над самим собой.

— Кажется, я расклеился.

Джейн прижала его к себе так сильно, насколько осмелилась.

Его грудь приподнялась от сдавленного вдоха. Его руки накрыли ее. Он перенес свой вес назад, и она оторвала его от земли, потому что это у нее получалось лучше всего.

— Я люблю тебя, — сказала она, целуя его в шею.

Он не совсем верно истолковал ее намек.

— Я не очень готов предаваться любви здесь, Горе мое, но ты только что предложила мне самое дорогое, что есть на свете.