Чтение онлайн

— Ну, получается, что не знает, — признался я. — Но он должен предпочитать его не знать.

— То есть ты согласен, что для Бога невозможно одновременно знать будущее и дать человеку свободу воли?

— Я не думал об этом раньше, но мне кажется, что именно так. Он хочет, чтобы мы сами выбрали свой путь, поэтому сознательно не смотрит в будущее.

— И ради этого Бог удерживает себя от формирования будущего? — спросил он.

— Ну, ради своей собственной выгоды, и нашей тоже. Он бы не стал довольствоваться меньшим.

Старик продолжал наступать.

— А не мог ли Бог дать людям иллюзию свободной воли? Мы бы были по-прежнему довольны, а Богу не нужно было бы воздерживаться от чтения будущего. Не лучше ли такое решение, чем, то, которое ты предложил?

— Зачем же Богу нас обманывать?

— Если Бог существует, то пути его, естественно, неисповедимы. Никто не знает, зачем он дал людям свободу воли, или почему он беспокоится о наших душах, или почему боль и страдание есть необходимые составляющие нашей жизни.

— Единственное, что я знаю о Боге, это то, что он должен любить нас, верно? — я не был в этом так уж уверен, учитывая все проблемы в нашем мире, но мне было интересно, что на это ответит старик.

— Любить? Ты имеешь в виду, любить так, как мы понимаем это слово?

— Ну, может быть не совсем так, но, в общем, похоже. Я имею в виду, любовь есть любовь.

— Нейрохирург может показать тебе отдельный участок мозга, который управляет твоей способностью любить. Если он поврежден, человек теряет способность любить, теряет способность заботиться о других.

— И?

— И неужели ты думаешь, что любовь, генерируемая нашим маленьким мозгом сравнима с любовью всемогущего Бога? Если ты всемогущ, стал бы ты ограничивать себя тем, что может быть воспроизведено кучкой нейронов?

Я немного изменил свою позицию, чтобы иметь возможность лучше защищать ее:

— Мы должны чувствовать нечто похожее на любовь Бога, но не точно так же, как это чувствует Бог.

— А что значит чувствовать что-то подобно тому, как это чувствует Бог? То есть это точно так же, как говорить, что апельсин похож на солнце, потому что оба круглые?

— Возможно, Бог сконструировал наш мозг таким образом, чтобы мы могли чувствовать любовь, так же как и он. Он мог бы это сделать, если бы захотел.

— То есть ты веришь, что Бог может хотеть чего-либо. И, что он любит так же, как люди. По-твоему, Бог может гневаться и прощать?

— Да, это неотъемлемо, — продолжал я защищаться.

— То есть, ты думаешь, что Бог похож на человека?

— По-видимому, да.

— Насколько же высокомерным и самонадеянным нужно быть, чтобы приписывать Богу человеческие качества? — спросил он.

— Хорошо, я могу согласиться, что Бог не совсем похож на человека. Может быть, мы просто предполагаем, что он похож на нас, потому что так легче о нем говорить. Но самое важное, кто-то ведь должен был создать реальность. Она слишком продумана, чтобы быть случайностью.

— То есть ты веришь в Бога, потому что нет больше других объяснений? — спросил он.

— Большей частью, да.

— Если фокусник заставит тигра на сцене исчезнуть, и ты не понимаешь, как можно такое сделать без настоящей магии, означает ли это, что фокусник — настоящий маг?

— Нет, здесь есть разница. Фокусник знает, как он это сделал, и другие фокусники знают секрет фокуса. Даже помощник фокусника и тот, знает, как это было сделано, — ответил я. — Пока хоть кто-то знает, как это было сделано, я могу быть уверенным, что это не магия. Мне не обязательно самому знать, как это было сделано.

— Если бы кто-то очень умный знал бы, как этот мир был создан без привлечения божьего промысла, сумел бы он убедить тебя, что Бога нет?

— Теоретически, да. Но такого человека не существует.

— Строго говоря, ты можешь быть только уверен, что не знаешь, существует ли он или нет.

— Обладает ли Бог свободой воли? — спросил он.

— Естественно, — ответил я. Более уверенно я не чувствовал себя за все время нашей беседы. — Я согласен, что со свободой воли у людей не совсем ясно, но Бог всемогущ. Всемогущество в частности означает, что ты можешь делать все, что захочешь. Если бы у Бога не было свободы воли, он не был бы всемогущ.

— Несомненно. И будучи всемогущим, он, конечно же, знает свое собственное будущее до мельчайших подробностей?

— Ага, я догадываюсь, куда вы клоните. Вы собираетесь сказать, что если он знает свое будущее, значит, его решения предопределены. Или, если он не знает своего будущего, значит, он не всемогущ.

— Всемогущество оказывается на проверку сложнее, чем кажется на первый взгляд, — сказал он.

— Ясно. Вы — атеист, — сказал я. — Вы думаете, что наука может объяснить всё, и что все верующие заблуждаются.

— Давай поговорим немного о науке, — предложил он.

Я вздохнул с облегчением. Я люблю науку. Естественные науки были моими самыми любимыми предметами в школе. В области религиозных рассуждений я чувствую себя не вполне уютно. О религии лучше много не размышлять, а вот наука как раз и создана для размышлений. Она основывается на фактах.

— Вы много знаете о науке? — спросил я его.

— Практически ничего, — ответил он.

«Похоже, беседа будет недолгой, — подумал я. — Ну и хорошо, а то мой обеденный перерыв уже почти закончился».