Чтение онлайн

Он пошатнулся, неожиданно упал на колени и жалобно попросил:

— Ничего не спрашивайте меня! Я не хочу вас обманывать, а правду сказать не могу. Умоляю вас, ничего меня не спрашивайте! Если хотите меня посадить, то лучше сразу посадите. Тогда Рагим-муэллим будет заботиться о моей семье. А если я вам расскажу, меня выгонят с работы. Мне уже много лет, я больше нигде не найду работу!

— Встань! — сказал Джафаров, выключая магнитофон. Он подошел к упавшему водителю и схватил его за плечо.

— Встань! — яростно повторил следователь. — И никогда не стой на коленях! Ни перед кем. Ты слышишь меня? Ни перед кем!

Бахрам, тяжело дыша, поднялся и сел на стул. Джафаров взял бутылку минеральной воды, налил в стакан.

— Выпей воды и успокойся. И не нужно ничего бояться. Мы никому не скажем о твоих показаниях. Твой хозяин будет думать, что ты нам ничего не рассказал. Мне только нужно знать, кто был в машине.

— Не могу, — дрожал всем телом водитель, — честное слово, не могу! Он меня выгонит! Он меня убьет!

— Я даю тебе слово, что никто не узнает о твоих показаниях, — настаивал Джафаров. — Только скажи мне, кто это был?

Водитель молчал.

— Это был Анвер Самедов, старший брат твоего хозяина? — спросил Дронго, пытаясь помочь несчастному водителю.

Тот взглянул на Дронго, перевел взгляд на Джафарова и опустил голову. Но затем, словно спохватившись, вскочил на ноги:

— Я ничего не знаю! Ничего не говорил! Простите меня, но я ничего вам не скажу!

— Мы так всем и скажем, — успокоил его Джафаров. — И не нужно ничего бояться. Иди в соседнюю комнату и успокойся. У меня только один вопрос: вы возвращались потом с дачи все вместе или только вдвоем с твоим начальником?

— Вдвоем, — выдохнул Бахрам, — когда ехали обратно, никого в машине не было.

— Теперь пройди в другую комнату, умойся. И никому не рассказывай о нашем разговоре, даже дома, — посоветовал Джафаров.

Когда за водителем закрылась дверь, следователь посмотрел на Дронго:

— Что ты об этом думаешь?

— Там был Анвер Самедов, — убежденно произнес Дронго. — Это было ясно с самого начала. Его младший брат не стал бы привозить на дачу чужого, чтобы оставить его наедине со своей супругой. В автомобиле мог быть только его старший брат.

— Я тоже так думаю. Ты видел, как боялся водитель называть его имя?

— Он боится потерять работу, это реальность сегодняшнего дня. Вот что делают деньги, их подлая, страшная власть! В советские времена можно было бунтовать против системы и против глупых чиновников-бюрократов, представлявших эту систему. Но любой человек знал, что его дети никогда не останутся голодными. Можно было работать, можно было бесплатно учиться, бесплатно лечиться. А сейчас? Если у отца нет работы, то у его детей нет учебников, одежды, им негде жить, нечем питаться. Раньше можно было прожить даже на зарплату уборщицы. Сейчас невозможно жить на пособие академика. В души людей проник страх, теперь все думают о деньгах и боятся завтрашнего дня.

— У тебя всегда были левые взгляды, — усмехнулся Джафаров.

— Ты знаешь, Мирза, сколько достойных людей изменилось за последние годы? Раньше они были примером порядочности, а теперь превратились в растерявшихся, жалких людей. Многие из которых готовы предать собственные принципы за сытую, обеспеченную жизнь. Мне иногда бывает стыдно, когда я вижу бывших «титанов», превратившихся в обычных подхалимов и прихлебателей… Что ты думаешь делать с Анвером Самедовым? — перевел Дронго разговор на другую тему.

— Нужно с ним встретиться, — твердо сказал Джафаров. — Но будет лучше, если я поеду к нему в офис, а не стану вызывать его к себе. Мне нужно с ним переговорить, но я не смогу этого сделать до похорон — это неэтично.

Дронго задумчиво молчал. Джафаров взглянул на него, ожидая согласия, но тот лишь отрицательно покачал головой.

— Я уверен, что сейчас нужно ехать на дачу. Оба брата на работе, можно побеседовать с супругой Анвера, их кухаркой до того, как вернется хозяин дома.

— Можно подумать, ты не знаешь наших обычаев, — возразил Джафаров. — Мы не можем допрашивать женщин, если рядом не будет мужчины. Или ты думаешь, что я могу появиться на даче без согласия самого Анвера Самедова?

— Получается, что он главный подозреваемый, — настаивал Дронго. — Во всяком случае, других у тебя пока нет, если не считать брата оппозиционера. Что ты думаешь делать?

— Поговорить с обоими братьями. Они же должны понять, что сомнение не в их пользу, — ответил Джафаров. — Даже если я не смогу предъявить конкретное обвинение в адрес старшего брата, то различные слухи поставят точку в карьере младшего брата.

— Мне иногда кажется, что ты больше психолог, чем следователь.

— В нашей республике нужно быть психологом, если хочешь быть хорошим следователем, — признался Джафаров. — В общем, решено: я поговорю с обоими братьями, а потом мы решим, как быть дальше. Мне еще нужно убедить их, что водитель ничего не сказал. Но в любом случае все следственные действия мы проведем после завтрашних похорон. Думаю, что ты должен меня понять.

Дронго понимал и поэтому не стал настаивать. Он не имел права подставлять своего друга даже для того, чтобы найти истинного убийцу.

Он попрощался и вышел на улицу. Дождь уже начался, но пока только моросил, еще не превратившись в настоящий ливень. Дронго спускался вниз, размышляя о случившемся. Кроме Анвера, в доме не было мужчин в момент преступления, если не считать его малолетних сыновей. Естественно, ни один из них не дотянулся бы до головы высокого Парвиза, чтобы нанести удар, тем более с такой силой.

В этот момент позвонил его мобильник.

— Здравствуйте, — торопливо сказала Эсмира, — извините, что я вас беспокою. Ко мне пришла жена Парвиза, она хочет срочно с вами поговорить. Вы можете сейчас приехать к моей матери?