ОСЕННИЙ ЛИС
Шрифт:
И – провалился в темноту.
* * *
…все дальше и вперед скользя по тонкой грани между сном и явью, ни туда, ни туда не сворачивая. Ни света, ни темноты, только клубящиеся тени кружатся, сплетаются, растворяясь друг в друге и тут же пропадая. Лица. Руки. Глаза. Скрипы. Шорох. Шум в ушах.
Жуга в этом странном нигде двигался медленно, словно слепой в лабиринте. Тела своего он не чувствовал, лишь браслет почему-то весомо оттягивал левую руку; самой же руки видно не было, лишь краем глаза удавалось углядеть мерцающую во мгле красную искорку: камень.
Жуга остановился и огляделся.
«Вайда!»
Ответа не было.
«Вайда!»
Новая волна шорохов – но и только.
Жуга растерялся. Он не знал, что будет делать, когда попадет сюда. Он даже не знал, куда его занесет. Как можно кого-то найти здесь, где нет ни верха, ни низа, ни середины?
Хотя, если подумать…
Браслет помог ему сюда попасть. Должен же в этом быть хоть какой-то смысл!
«Вайда!»– снова позвал он.
Нет ответа.
Жуга задумался.
У Вайды сейчас нет своего тела. Это Збых, а не Вайда спит в избе, но его звать не стоит – кузнец может только помешать… Что же сводит их воедино?
«Рифмач!»
Эхо метнулось вдоль невидимых стен, разгоняя тени. Жуга шагнул, нащупывая путь невидимой ногой, и снова остановился.
«РИФМАЧ!!!»
Тени сгустились. Теперь в них появилась какая-то форма, возникли границы. Шум перестал быть чем-то неуловимым – еще не слова, но призраки слов. Еще шаг – и впереди замаячила размытая фигура человека.
«Рифмач, я здесь!»
«Я… я… я… ззуу…»
Жуга снова продвинулся вперед и замер, пораженный.
Перед ним были двое. Хотя, нет – один… Нет, – поправил себя Жуга, – все таки двое…
Это было странно и страшно – видеть, как сливаются, перетекая из одного в другое головы, руки, ноги… Призрачные тела дергались, бились в бесконечных медленных судорогах, и от этого становилось еще страшнее. Лиц уже видно не было. Сердце у Жуги замерло: он понял, что чуть было не опоздал.
«Рифмач!»
Движение замедлилось. Голова – сейчас она была одна – повернулась к нему. Темный провал рта раскрылся.
«Кто– о-оо…»-эхом прошелестел вопрос.
«Это я. Жуга. Я искал тебя, Вайда. Пойдем со мной.»
Головы медленно разделились. В дымном проблеске проглянуло лицо рифмача.
«Зачем… ты…»
«Идем со мной,»– повторил Жуга. – «Оставь спящего в покое. Ты здесь чужой, Вайда. Идем, пока не стало поздно. Семь оборотов уже прошло.»
Искаженное болью лицо исчезло и появилось вновь.
«Я не помню… Ничего не помню…»
«Память – колодец. Разбей пустое отражение и войди в воду. Перестань быть тенью. Найди самого себя.»
На сей раз молчание затянулось надолго.
«Ты поможешь мне?»
Жуга больше всего боялся что-то ему обещать, но иного пути, похоже, не было.
«Я помогу тебе,»– кивнул он.
Некоторое время ничего не происходило, и Жуга лихорадочно стал соображать, что же теперь-то делать, как вдруг Тень разделилась. Одна ее часть осталась на месте, другая же двинулась вперед. Она подходила все ближе и ближе, и с каждым шагом из смутной игры света и тени все отчетливее возникало бородатое лицо рифмача.
Вайда подошел вплотную и остановился.
«Жуга!»– густая борода раздвинулась в улыбке. – «Жуга… Черт возьми, как же я рад тебя видеть!»
* * *
Слипшиеся веки разлепились. Над постелью склонилось встревоженное девичье лицо.
– Ружена…
– Я здесь, здесь, Жуга…
Он сглотнул.
– Збых…
– Он все еще не проснулся. Он так… так метался… а теперь снова спит… Это хорошо?
– Да… Так и надо… – Жуга приподнялся на локтях и попытался сесть. Это ему удалось. Поднес к лицу руку с браслетом. Камень мягко вспыхивал и гас вместе с биением сердца. Наверное, цвет его изменился… Впрочем, это было уже не столь важно.
Ружена перехватила его взгляд.
– Вайда теперь там?
Жуга кивнул:
– Да. Кажется, да…
Он разжал кулак. Мелкий серо-зеленый порошок струйками потек между пальцев – все, что осталось от маленькой фигурки человека с браслета.
– Вот, значит, как… – пробормотал он.
Часть порошка прилипла к ладони. Жуга вытер ее о рубаху и только теперь заметил, что весь промок от пота.
Ружена, похоже, тоже это заметила.
– Ой, я сейчас…
Она вытащила из сундука и помогла Жуге надеть чистую рубашку, затем они совместными усилиями переодели Збыха, тоже мокрого, как мышь, и снова уложили его на кровать.
– Может, поешь? – Ружена захлопотала, торопливо собирая на стол. – У меня похлебка на плите. Горячая…
Жуга почувствовал, что и в самом деле проголодался. Есть хотелось неимоверно.
– Сколько все это длилось? – спросил он.
– Почти весь день. Полночь скоро…
Жуга слез с кровати и еле добрался до стола. Голова еще кружилась, зато ноги, похоже, уже совсем зажили и только жутко чесались. Он отрезал хлеба, полил квашеную капусту постным маслом и подвинул к себе миску с похлебкой. Ружена уселась напротив, молча глядя, как он ест.
– Расскажи о себе, – вдруг попросила она.
Жуга прожевался. Поковырял ложкой в миске. Поднял голову.
– А чего рассказывать?
– Ну, хотя бы откуда ты…
– С гор я, – неохотно сказал он. – Только ушел я оттуда.
– Зачем?
– Сам не знаю. Раньше казалось, что знал, а теперь… – Он покосился на девушку, усмехнулся невесело. – Странствую вот… от зимы лета ищу.
Ружена помолчала.
– Кто ты такой, Жуга?
Тот вздрогнул и отложил ложку. Потупил взгляд.
– Не спрашивай меня об этом, Руженка, – глухо сказал он. – Пожалуйста…