ОСЕННИЙ ЛИС
Шрифт:
– Прощай, – ответил старик. – Теперь тебе не нужна свирель, чтобы меня позвать. Сохрани ее для других. Возможно, наши дороги еще сойдутся… когда-нибудь…
Фигура его стала прозрачной, пыль рассеялась, и воцарилась тишина.
Древний бог ушел.
* * *
Жуга поднял и раздул факел, разыскал в одном из сундуков кусачки с длинными ручками, освободился от цепей, срезал наручники с Балажа и Реслава. Похлопал последнего по щекам, приводя в чувство. Тот застонал, открыл глаза.
– Давно он в обмороке? – спросил Жуга.
– Как загремело, он и откинулся, – сказал Реслав, потирая багровые ссадины на запястьях. Кивнул на вторую дверь. – Что там?
– Сейчас посмотрим…
Дверь оказалась незапертой. Вошли. Факел осветил маленькую каморку с окном, белую фигуру на лежанке.
– Ганка! – ахнул Реслав, бросился вперед. – Ганка, ты… Господи, Ганночка…
На девушке была лишь длинная белая рубашка без рукавов. ее некогда густые, длинные волосы маг обрезал. Руки Ганны покрывали шрамы и рубцы, на ее бледном, измученном бесчисленными кровопусканиями лице блестели слезы.
– Жуга… – прошептала она. – Реслав… Реславка! Хлопчики… Пришли! Пришли… – упала Реславу на плечо, заплакала. Реслав неловко обнял ее, погладил по стриженой голове. – Он… он… – всхлипывала она.
– Все прошло… – пробормотал Реслав. – Все прошло… Все…
В каменную кладку стены было вделано кольцо, от которого к левой ноге девушки тянулась цепь. Жуга чертыхнулся злобно, передал факел топтавшемуся позади Балажу, вынул кусачки и скусил браслет. Цепь со звоном упала на пол.
– Пошли, – сказал он.
Идти Ганна не могла – слишком была слаба. Реслав поднял ее на руки. Жуга отыскал Сажека, погладил, сунул за пазуху. Осторожно пройдя по узкому карнизу, оставшемуся от комнаты, вышли на лестницу.
– Но Тотлис-то, Тотлис! – покачал головой Реслав. – Каков гад! А я еще в учениках у него ходил… Вот и верь после этого людям. Теперь начнется кутерьма – богачи, как мухи дохнуть будут…
– Пусть дохнут, – буркнул Жуга. – За все приходится платить… Зато наследнички обрадуются – заждались, небось.
Снизу вдруг послышались шаги. Все остановились, напряженно всматриваясь в темноту. Блеснул свет факела, из-за поворота показалась знакомая широкоплечая фигура.
– Олег!
– Ну, наконец-то! – вскричал тот, бросаясь навстречу. – Живы! А это кто? Эк, девка немощная… ее искали-то, что ль?
– Ее, – кивнул Реслав.
Олег сунул факел Жуге.
– Эх, бабы, бабы… Все беды из-за них. Дай-ка я…
Он осторожно подхватил Ганку, поднял ее, словно пушинку и понес, не переставая говорить.
– Я весь замок обегал, вас разыскивая. Здесь вход завалило, еле раскидал… Че гремело-то там?
– Так… сволочь одну прибили.
– А-аа… Ничего себе – прибили! Вся халабуда, вон, раскололась, вдребезги и пополам.
– Гости-то где?
– Смеешься? – повернул голову Олег. – Едва башня рушиться начала – только их и видели! Пан Пелевешич со всей челядью первый удрал. Один я только остался.
– Не забоялся?
– А чего мне бояться?
Жуга с Реславом переглянулись, усмехнулись понимающе.
За воротами обнаружилась беспризорная лошадь. Свели на двор, запрягли в одну из телег. Ганну уложили на свернутые одеяла, укутали потеплее, принесли воды. Жуга отыскал в повозке у музыкантов их котомки, бросил на телегу. Запасливый Олег пробежался вдоль столов, набил мешок снедью. Зачерпнул напоследок ковш из бочонка.
Двинулись в путь.
Ночь была прохладная, звездная. Поскрипывали колеса. Олег вызвался править. Ганка лежала, глядя на Реслава, улыбалась грустно. Балаж молчал, насупившись – казалось, о нем все забыли. Жуга сидел сзади, глядя на удалявшийся замок, гладил задумчиво Сажека. Котенок все еще вздрагивал, косился по сторонам, затем перелез через мешки и подобрался Ганне под руку.
– Ах! – удивилась та от неожиданности. – Кошка!
– Это кот, – с улыбкой поправил ее Жуга.
– Как его зовут?
– Сажек.
– Сажек… – она погладила котенка. Тот замуркал, заурчал, свернулся у нее под боком. Уснул.
Повозка проехала еще несколько верст, и полуразрушенный замок, словно страшный сон растворился в ночи.
* * *
Реслав проснулся рано, когда было еще темно. На ночлег стали близ реки, от воды тянуло холодком. Над росистой травой стлался густой туман. Где-то вдалеке куковала кукушка. Постель Жуги была пуста.
Реслав встал, прошел мимо шалаша, который вчера соорудили для Ганки чтобы не дуло, и направился к реке. Олег и Балаж спали, забравшись под телегу. Реслав прошел еще немного, и вскоре впереди замаячил неясный серый силуэт.
Жуга сидел на берегу, скрестив ноги, смотрел на бегущую воду.
– Ты, Реслав? – спросил он, заслышав шаги.
– Я. – Реслав сел рядом, помолчал. – Чего не спишь?
– Кукушку слушаю, – отозвался тот.
– Ну и сколько накуковала?
– Считать устал. Как там Ганка? Спит?
– Спит.
Жуга вытащил из воды котелок с остывшим отваром:
– Я вот тут ей приготовил… силы поддержать.
Помолчали.
– Я, Жуга, вот что тебе хочу сказать, – начал наконец Реслав. – Наговоры твои… в общем… цвет…
– Я знаю, – кивнул Жуга. – Я не различаю красное и зеленое. Мне многому придется учиться заново… А ты, Реслав, по-прежнему думаешь магию изучать?
Тот задумался.
– Не знаю… Хочется, конечно, но как вспомню Тотлиса, так прямо оторопь берет. Столько лет учиться, чтобы потом превратиться в такое вот… Хотя, может, он и раньше был такой. Подлец, он и без магии подлец… Знаешь, Олег с утра в Марген собирается.