Осень
Шрифт:
«Перестань сейчас же. Сейчас же!»
И снова — это помогло.
Туман редел, все больше мокрого камня вокруг, все больше становился остров вокруг промерзшей девушки. Ей хотелось остановиться хоть на секунду, хотя бы осмотреться по-человечески, но для этого пришлось бы обращаться — скорее всего, напрасно, — к Рей. Аска логично рассудила, что в планы конвоира вряд ли входит поблажка пленнице, а значит, не стоило и унижаться.
«Тем более, дрянь вряд ли оценит».
Мысли перенеслись к ночной сцене. Сдвинутое забрало, поднятые очки, пустая банка на коленях — красноглазая преспокойно отдыхала, явно доверяя странным стражам. По мнению Аски, это была чертовски мощная выдержка, учитывая нрав патрульных.
«Наркоманы чертовы».
Аска шла по камням, оскальзываясь и удерживая равновесие, а мысли сами тянулись к привалу. Из памяти все не шли дебаты между повстанцами-философами. Капитан прочно закрепилась за мыслью, что это все действие наркотиков, но уровня общения это все никак не объясняло. Ни дикости, ни бессмысленной жестокости, ни пьяного гогота, ни — наоборот — деловитой собранности фанатиков-убийц. Эти Аоба и Макото преспокойно держали пост на перевале, который, возможно, к обеду накроют залповым огнем, костер был разведен в воронке, земля там провонялась горелым смрадом, а эти двое сыпали и сыпали мудростями.
«Это неправильно. Они сошли с ума на своем посту».
Сумасшествие, наркомания, дурное влияние отчужденных территорий — Аска возводила один оборонительный редут за другим, но все равно что-то тревожило ее, и капитан NERV досадливо морщилась, пытаясь уловить мысль-диверсанта за хвост. Дисциплинированный разум предлагал объяснения, ноги сами ступали по обманчиво надежному камню, руки за спиной отекали и холода уже не чувствовали.
А Аске все никак не хотелось признавать, что ее просто-напросто удивили.
Настолько удивили, что она услышала только второй хрустящий удар — такой тяжелый, что камень хрустел, превращаясь в щебень и мокрую пыль.
Рей уже надоела эта спина в мешковатом комбинезоне.
Она от скуки пересчитала замороженные мокрые пряди когда-то рыжих волос. Туман вокруг оставлял весьма скудное поле для осмотра, а стихший ветер позволял не слишком напрягать слух. Аянами для поддержания тонуса упражнялась со зрительной картинкой, пока слева не показались отвесные скалы.
«Внимание».
У этого обрыва была не очень хорошая слава: с них очень часто падали камни, слышались странные звуки, будто бы звучало невозможное здесь эхо. Хуже всего было то, что еще пройти совсем немного — и начиналась долина, где перемещался один из передовых лагерей повстанцев. Близость приюта и отдыха здорово расслабляла, и, возможно, в этом и крылся корень печальной статистики по этим скалам, но Аянами не слишком полагалась на простые объяснения.
«К сожалению, в этих местах не все объясняется психологией».
По эту сторону хребта начинались земли, куда не добивали артобстрелы и залповый огонь наземных средств NERV. Когда в облачном киселе появлялись просветы и возникали «окна» радиолокационной прозрачности, иногда приходил огонь с неба. Об орбитальной группировке армии Рей узнала еще в глубоком детстве, когда соседний лагерь сравняли с землей одним ударом.
Аянами качнула головой: то ли скалы так одуряли, то ли сказался недосып, то ли «Ружье» хандрило, но мысли непослушно стремились разбежаться в прошлое. Воспоминания, упавшее с неба пламя, крики «выключите навигаторы»…
«Странно. Здесь работают навигаторы, но военные спутники ловят цели через раз».
Туман слегка посинел, и Рей мысленно отвесила себе затрещину. А для надежности включила самопроверку синхронизации.
«Соберись».
Перед глазами поплыла призрачная таблица настроек и диагностики, а в затылок впились щекотные иголки. Уже через несколько секунд Аянами поняла, что лишняя встряска оказалась весьма кстати. Сначала что-то словно дохнуло в щеку, а потом в вышине раздался хрустящий удар, будто огромный молот врезался в отвесную скалу.
Рей замерла:
«И — раз. И — два. И…»
Удар. Прямо над головой что-то снова ахнуло в камень. Хотелось съежиться, отпрыгнуть подальше, разум уже рисовал град из колотого щебня, но справа начинался обрыв, не то чтобы крутой, но все равно опасный, потому что в осыпающуюся каменную крошку не вцепиться, можно лишь замедлиться, но все равно медленно сползать, сползать, соскальзывать…
«Это лезет в голову. Нехорошо».
Рей усилием воли подняла ружье и прильнула к прицелу: все равно на что смотреть, главное — прямой контакт с оружием. Едва перед глазами замаячила сетка с данными поправки на ветер и расстояние, как волна паники опала, а на ее место пришла совсем другая тревога:
«Пленница!»
Аянами сместила прицел и обнаружила застывшую впереди Сорью. Капитан NERV стояла вполоборота к ней и смотрела вверх, на скрытые туманом вершины скал. Девушка посерела лицом, но не сдвинулась с места, а опустив взгляд ниже, Рей увидела стиснутые кулаки дрожащих рук.
«Она сопротивляется. Без Ружья».
Рей почувствовала укол в висок: что бы это ни было, оно оказалось едва ли не сильнее укрепленной электроникой воли, и колебаться дальше не было смысла. Рей сделала шаг навстречу скалам — и тотчас же все прекратилось.
Аска рухнула на одно колено, тряся головой, а когда Рей подошла к ней ближе, то услышала глухой голос:
— И что это было?
Аянами не знала. Говорили, что иногда скопление частиц Ангела сбивается в недо-разумные клубки, говорили, что в ущельях на хребте бродят призраки, еще шептались о чужых, заблудившихся в отчужденных землях. «Как будто Часовщика мало», — подумала Рей, помогая пленнице встать.
— Почему ты сразу не выстрелила?
Голос капитана Сорью был все таким же тусклым, она явно приходила в себя после раскраивающей голову атаки, иначе вряд ли решила бы заговорить. Аянами поправила перекрутившийся ремень и забросила «Ружье» за спину. Как можно ответить пленнице — она даже не представляла, хотя бы потому, что Сорью до сих пор жила в том мире, который обитал по ту сторону периметра.