Чтение онлайн

На деньги, которые у него были, он купил самые лучшие инструменты, какие только смог выбрать, от шкурки, чтобы заострять карандаши, до электромоторчика в семь лошадиных сил, чтобы приводить в движение свою электропилу.

Сделав все покупки, он целый час наслаждался, гуляя по городу, вдыхая аромат острых польских колбасок, которые поджаривали прямо на уличных прилавках, но, твердо решив экономить, ничего себе не позволял и вместо этого съел холодный сандвич, которым запасся еще дома. Город, до глубины души поражающий чувством новизны, простора, возбудил в нем его вечную жажду свободы, и он бродил, как голодный волк, разглядывая витрины, а когда снова сел в поезд, то воспоминания о Сент-Поле разом поблекли под натиском новых раздумий о будущей яхте.

Вернувшись из города, Йенс прошелся пешком до лесного склада, заказав все необходимое, что ему потребуется, затем добрался до острова Манитоу, глянул на озеро, где можно было увидеть несколько парусников, но ничего интересного в это время в середине недели, да еще в полдень, на озере, конечно, не происходило.

В Роуз-Пойнт Харкен переоделся в грубую одежду, взял все необходимое для уборки и направился в лес за садами, чтобы переделать сарай в ангар для лодочных работ.

Добравшись до своей вотчины, открыв двойные двери и зайдя в длинный и глубокий холодный сарай, он снова был охвачен тем же странным чувством, которое испытал еще утром, — словно здесь должно случиться что-то очень важное. Йенс, недолго раздумывая, принялся за работу — выбросил старую картошку и газеты, сжег старый хлам, сложил в угол мелочевку, вымел мышиный помет и другой мусор и начал мыть окна. Стоя на бочке, он услышал голос Лорны Барнетт:

— Харкен, где вас носит?

Она стояла, опустив руки, и он мог увидеть только темный силуэт в дверном проеме в свете полуденного солнца на фоне сплошной стены леса за ее спиной. Ее широченные рукава были как спальные подушки, а юбка с коротким шлейфом по форме напоминала колокол. Он только заметил розовую оборку и прическу наподобие птичьего гнезда, а больше ничего разглядеть не мог.

— Ваш отец посылал меня в город, мисс.

— А ведь вы ни слова не говорили мне об этом. Между прочим, я знаю, что он уже ругал себя за это, потому что никто не знал, куда вы пропали. Вы ведь собираетесь строить яхту, правда?

— Да, мисс.

Она пошире расставила ноги, сжала кулачки и вскинула их прямо к небесам.

— Эврика! — Девушка ударила по балке. Захохотав, Харкен свалился с бочки, и одна тряпка повисла у него на плече, а другая попала в бадью с водой.

— Что-то похожее на это случилось и со мной в тот момент, когда он мне сказал об этом.

Она вошла внутрь, волоча юбки по грязному полу.

— А вы собираетесь строить ее здесь? Она прошла в миллиметре от него, позволив рассмотреть ее лицо до мельчайших подробностей, хорошеньких подробностей, надо сказать.

— Именно здесь. Он разрешил мне купить все, что нужно, в магазине металлоизделий у Лоулса и в лесном складе Тейерса. Я ездил в город, чтобы заказать инструменты. — И, взглянув на нее, добавил: — Мисс Лорна, вы запачкаете ваши юбки об этот грязный пол. Хотя я и подметал здесь, но он все-таки не чист.

Она подхватила юбки и сильно тряхнула ими. Аромат апельсиновой туалетной воды разлился по всему сараю.

— Не знаю, Зачем я ношу эти дурацкие юбки со шлейфами. Мистер Гибсон говорит, что они уже вышли из моды.

— Кто такой мистер Гибсон?

— О, пожалуйста, Харкен, я ведь пришла сюда не для того, чтобы обсуждать длину юбок. Расскажите, что еще папа говорил!

Хотя она была и обворожительным созданием, но Йенс отступил назад, соблюдая определенную дистанцию.

— Ну, он сказал, что за три месяца я должен построить яхту, а затем вернуться на кухню.

— А еще что?

Она настойчиво расспрашивала, впившись в него глазами и придвинувшись ближе.

— Больше ничего.

— Ну, Харкен, не может быть, чтобы это было все!

— Ну… — Он подумал, потом добавил: — Он сказал, чтобы я все объяснил миссис Шмитт, потому что хозяин не хочет больше получать от нее нагоняй.

Лорна рассмеялась. Ее появление преобразило заброшенный сарай. Сегодня ее наряд был украшен белыми и розовыми оборками, с белым кружевным высоким стоячим воротником и лентой по талии, и вся она напоминала спелый плод. Более того, если он отодвигался, она опережала его, постоянно сокращая просвет между ними. Наконец он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Можно мне спросить у вас кое-что, мисс?

— Конечно.

— А почему вы не зададите эти же самые вопросы своему отцу?

— Ой, фу-у! — Она хлопнула в ладоши. — Он ответил бы мне так же, как если бы он отдавал приказания по поводу неудачного блюда или сломанной вещи. Вы же знаете, он откровенничать не любит.

— Да я заметил.

— А кроме того, вы мне нравитесь, — улыбнулась девушка.

Он замер в полуулыбке, глядя сначала в пол, потом на нее.

— А вы всегда такая откровенная?

— Нет, — ответила она. — Я также много времени провожу с Тейлором Дювалем. Вы знаете Тейлора? Нет, думаю, что нет. Ну, между прочим, я предполагаю, что вам можно сказать об этом, он ухаживает за мной, но я никогда не говорила ему, что он мне нравится.

— А он вам нравится?

Она на минуту задумалась.

— У Тейлора нет каких-то возвышенных устремлений, как, например, у вас с яхтой. Его семья занимает четвертое место среди владельцев мукомольных фабрик, и традиционная тема разговоров — зерно, ожидаемые рыночные цены, курс хлопка.

Наши семьи очень похожи друг на друга. Конечно, когда мы вместе, мы говорим и на другие темы — во время танцев в яхт-клубе или на вечерах в павильоне «Рамалей».

— Он участвует в парусных гонках?

— Его семья принимает участие. У них яхта «Китс».

— Видел я. У нее киль тяжелый.

В глазах у Лорны промелькнула лукавая искорка.

— Ну, тогда они все оценят то, что вы предполагаете построить.

Они подсмеивались друг над другом, делясь мыслями о парусном спорте, строительстве яхт, задавая про себя один и тот же вопрос: что же может произойти между сейчас и потом. В открытые двери, жужжа, влетела муха, а затем послышалось легкое колыхание листвы и ласковое дуновение теплого летнего ветерка.