Чтение онлайн

Как ни старался Виан ускользать из избы тишком и так же возвращаться, день на четвертый братья заметили его ночные отлучки. К счастью, как понял парень, нечаянно подслушав обрывок разговора, причину подобного поведения Сил и Драп однозначно видели в некой неизвестной девке и безуспешно гадали, какая из знакомых польстилась на их непутевого братца. «Непутевый братец» вздохнул с облегчением.

Еще три дня спустя Драп, за которым, к слову сказать, особой тяги к хмельному не водилось, заглянул к знакомому в соседнюю деревню. И к некоторому удивлению, довольно быстро захмелел и, возвращаясь домой, свернул не туда. А сообразил это, лишь буквально уткнувшись в шершавые доски торчащего посреди луга сарая. Оттуда ощутимо пахло лошадьми.

– О, – нетрезво обрадовался сбившийся с пути Драп, – и здесь люди живут!

Он постучал по старым доскам, но в ответ услышал лишь переступь конских копыт и тревожное фырканье.

– Не пускаете? – возмущенно вопросил Драп у глухой стены. – Ну и ладно! Ну и правильно, нечего всякую пьянь в дом к добрым людям пущщать! А я и здесь переночую…

И он устроился прямо под задней стенкой сарая. Кони настороженно заржали прямо над его головой, но Драп уже почти не обращал на них внимания.

– Спокойной ночи, лошади, – сообщил он с той стороны небытия.

Утро разбудило Драпа, кольнув под ребра холодком и брызнув для скорейшего пробуждения в лицо росой. Мужик вскочил, отряхиваясь и ошалело глядя по сторонам в попытке понять, где он и как в этом месте очутился. Утренняя роса (недаром ведь ее почитают целебной) обладает сильным бодрящим действием, особенно когда затекает одновременно за шиворот и за пазуху. Вспомнился и вчерашний визит к приятелю, и возлияния по поводу какой-то удачи в жизни хозяина дома, и возвращение в потемках. Дальше воспоминания, изъеденные бражными парами, истончались и истлевали. Как он оказался именно здесь, под стеной сараюги, Драп припомнить не мог и собственного утешения ради решил, что это Луговой его попутал. А что, этот бес не уступит и лесному хозяину по части мелких пакостей, которые он творит над одинокими путниками! Хорошо еще, не завел куда похуже – тут все-таки местность знакомая, родная, да и до дома на самом деле рукой подать. За стенкой сарая что-то зашевелилось, раздалось негромкое фырканье, и Драп вспомнил, что ему и вчера померещились лошади. Но кому может прийти в голову держать коней в сарае на отшибе? Бродяга какой-нибудь, нанявшийся подбатрачить в деревне, поставил свою полудохлую клячу? Или кто из селян решил подзаработать, купив коня подешевле, чтоб потом продать подороже, а барыш пронести мимо тещиной кубышки? Может, кто лошадь на торг вел, да заночевал по дороге, в темноте не углядев, что до деревни менее переклада [5]? Хотя, если брага совсем память не отшибла, кони в сарае были еще вечером… Да и владельцы в этом случае околачивались бы где-то поблизости. А может, конокрад какой свел коня в соседнем селении да зачем-то здесь пока пристроил – кто их, этих конокрадов, разберет? Мужик почесал голову, обходя постройку, так ничего и не надумал и, за отсутствием лучших идей, открыл подпертую палкой дверь и заглянул внутрь.

Каких бы лошадей ни ожидал увидеть Драп в сарае, действительность он никак предвидеть не мог. Два коня – рослых, прямоногих, необычайной масти – дружно повернули головы и воззрились на пришельца с легким недоверием. Мужик осторожно, невольно стараясь ступать без шума, приблизился к красавцам и, протянув руку, робко потрогал длинную, шелковистую, тщательно расчесанную гриву одного из них. Конь сердито фыркнул и отступил на шаг, но ни брыкаться, ни кусаться не стал. А Драп до поры до времени не настаивал на более близком знакомстве. Он все так же тихо попятился к выходу, а оказавшись снаружи, плотно притворил дверь и некоторое время стоял, приходя в себя. Нет, конечно, не побродяга, да и не селянин – таким коням только в царских да боярских конюшнях место! Значит, конокрад, да и украл ни в какой не в деревне и вообще не в ближайшей округе – будь хоть у кого из ближних бояр такие красавцы, все бы знали. А стало быть, неожиданно повеселел Драп, кони-то, почитай, бесхозные! У вора украсть – это ведь и не воровство вовсе.

Новость вкупе с последними соображениями буквально распирала Драпа, когда он добрался-таки до дома. Застав старшего брата одного, без отца (у которого могли быть свои морально-этические воззрения), он вздохнул с облегчением.

– Еж курносый, так это наш Виан! – огорошил Сил брата, когда тот закончил рассказывать.

– Что – Виан? – не понял Драп.

Виан наш туда мотался, к сараю этому! Ну, братка дает! Я-то думал, он там с девкой какой милуется, а он коников завел!

– Да где ж он их взял-то – таких? – Драп, помимо простого удивления, испытывал еще и разочарование оттого, что нечаянный барыш уплывал из рук.

– А я почем знаю, – - пожал плечами Сил.
– Пойдем-ка, глянем на них.

На подготовленного Сила кони все равно произвели впечатление. Когда братья оказались у сарая, солнце стояло уже довольно высоко, и его лучи, пробивающиеся в щели между досками и играющие в воздухе пылинками, попадая на гривы и хвосты чудесных лошадок, заставляли те сверкать, как настоящее золото.

– Может, это кэлпики, а не настоящие кони?
– осторожно предположил Драп.

– Не бывает у нас никаких водяных лошадок!
– отмахнулся Сил.

– – А если бы и были… Да погляди -не привязаны они. Про кэлпиков-то что говорят?

Что их только заговоренной привязью удержать можно, а так до речки или до пруда добегут – и поминай как звали. Ты еще скажи, что это те самые кони, что нам поле потоптали!

– А что… – отозвался Драп, пожав плечами.
– Поле-то в самом деле конскими копытами было истоптано, а как Виан посторожил, так и закончилось все.

Сил неопределенно хмыкнул. В отличие от брата, он смело подошел к лошадям и для начала сильной рукой схватил ближайшего коня за морду и заглянул ему в рот. Затем учинил досмотр передним ногам – от плеч до копыт. Конь, определенно, кэлпиком не был – те, говорят, вблизи тиной попахивают. На вид ему было года три от силы, а то и меньше. Но какой спокойный, возможно, даже уже хорошо объезженный!

– Ну, – - сказал Сил, продолжая внимательно рассматривать коня, – братец-то наш не так прост, как кажется. Да и руки, похоже, нужным концом приделаны – смотри, как лошадки ухожены. Так что пущай он еще за ними походит, а третьего дня мы как в Тищебор поедем, так их с собой и прихватим.

Он ведь младшенький, – продолжил Сил, углядев сомнение на лице Драпа. – А значит, нам надлежит мудро распорядиться тем, чем он сам по младости да по дурости не может.

Что-то зашуршало позади братьев, и те немедленно обернулись.

– Это еще что? – вопросил Сил.

– Не знаю, – ответил Драп. – На лошадь похоже… если не присматриваться. Может, его тоже прихватим? Скоморохам продадим, те его публике показывать будут…

Странное существо неожиданно взъерошилось, наклонило длинные уши вперед и посмотрело из-под них на братьев каким-то нехорошим взглядом.

– Да ну его, – отмахнулся Сил, слегка, впрочем, попятившись. – Тебе этих красавцев мало? А вот этот конь как раз по Виану.

– Точно, пусть дурачок на нем и ездит, – обрадовался Драп. – Но откуда же он все-таки этаких коников взял?!

– Главное, – мудро проговорил Сил, выходя из сарая, – чтоб не из царского дворца, а прочее неважно.

Драп последовал за братом, уже обдумывая, как бы так уехать на торг, чтобы Виан не заметил да не увязался.

Когда дверь в сарай затворилась, конек удовлетворенно вздохнул и вновь улегся на охапку соломы. Златогривые посмотрели на него с некоторым недоумением, но, разумеется, ничего не сказали – ведь лошади не умеют говорить.

По холодным мраморным ступеням Омелия поднялась на дворцовую башню, на самую ее вершину.