Осада
Шрифт:
– Клянусь передать твой ларец из рук в руки князю Шуйскому, чтобы он при мне его раскрыл, и увидел, как любит родину деревенская девушка Анюта.
Услышав клятву дружинника, Анюта встала в фехтовальную стойку:
– Я покажу тебе, как наверняка одолеть гусара. Мне хорошо известны его фехтовальные приемы, манера вести поединок. Смотри и запоминай! Первую атаку он начнет сразу, без разведки, с очень длинного демонстративного выпада в грудь, но на конце – перевод в бедро. Затем пируэт, уход и рубящий наотмашь…
Анюта сопровождала свои слова жестами, обозначающими движения фехтовальщика. Все, что она говорила и показывала, намертво запечатлевалось в памяти Михася. По изяществу и оригинальности продемонстрированных комбинаций он сразу же понял, что ему предстоит схлестнуться действительно с большим мастером. В душе дружинник вынужден был признать, что если бы не рассказ Анюты, ему действительно пришлось бы туго, и на пару-тройку обманок он бы, пожалуй, купился. Впрочем, достаточно было бы и одной.
– Все запомнил? – Анюта пристально взглянула на Михася.
Глаза ее, прежде голубые, казались совсем черными, наверное, из-за стоявшего в землянке полумрака. А может быть, Михась просто забыл цвет Анютиных глаз.
– Запомнил, – кивнул дружинник.
– Тебе дадут возможность поупражняться пару дней. Готовься к бою. Я в тебя верю, Михась!
Ее проникновенный, чуть хриплый полушепот завораживал, лишал сомнений и собственных мыслей.
В дверь постучали, коротко и тревожно.
– Все, мне пора! – Анюта приложилась горячими губами к щеке дружинника и скользнула к выходу. – Увидимся на ристалище, я приду смотреть поединок. Не подавай виду, что мы с тобой знакомы!
Она растворилась в ярком свете, хлынувшем через распахнутую на миг дверь.
Михась не успел зажмуриться и ослеп на пару минут. Перед его глазами поплыли разноцветные пятна, сквозь эти пятна вихрем пронеслась череда призрачных образов: вот Анюта поит его целебным отваром в лесном ските. Вот она стоит с копьем в руке в ряду других ополченцев на борту купеческого судна, превращенного в боевой корабль, и идущего по Оке топить форсирующую реку крымскую конницу. А вот несчастная девушка с мольбой протягивает к нему руки сквозь решетку кремлевских ворот…
Мисс Мэри сидела в крохотной каюте сторожевой ладьи. Но ее спина не была чопорно выпрямлена, и с елица исчезло привычное выражение надменности. Леди вольготно откинулась на переборку и улыбалась во весь рот сидевшему напротив нее русскому начальнику.
– Хорош лыбиться, – с нарочитой грубостью произнес начальник. – Давай, докладывай, не тяни!
– Фи, как невежливо! – надула губки утонченная мисс. – Сразу видно, что из общества джентльменов я, несчастная, волею жестокой судьбы попала в лапы диких варваров!
– Поделом тебе! – злорадно усмехнулся собеседник. – Хватит в каретах разъезжать и менуэты танцевать. Пожалуй-ка на грядку, репу полоть, да в поварню – посуду мыть!
При этих словах его лицо приняло прямо-таки дьявольское выражение, которому позавидовали бы записные злодеи из еще не снятых индийских фильмов.
– Сам дурак! – дерзко ответила бесстрашная красавица, и, сменив шутливый тон на серьезный, принялась подробно докладывать о событиях, произошедших с тех пор, когда она почти неделю тому назад рассталась с этим самым начальником в предрассветных сумерках в густых прибрежных кустах.
Выслушав доклад, Фрол (а это, разумеется, был именно он) некоторое время сидел молча, в задумчивости барабаня пальцами по столу. Когда он во время набега крымского хана Девлет-Гирея на Москву сумел уничтожить начальника турецкой разведки, Буслам-пашу, лично руководившего всеми действиями хана, то в руки особника попал и весь секретный архив паши. Тогда особникам Лесного стана, действовавшим совместно с незабвенным воеводой русского войска, князем Михайлой Воротынским, благодаря этим документам удалось разоблачить и покарать множество вражеских агентов в русском стане.
Однако не все оказалось так просто. Самая важная часть архива оказалась зашифрованной. Ключ от шифра Буслам-паша унес собой в могилу. Понадобились годы, чтобы криптографы Лесного Стана смогли расшифровать записи паши. Как и предполагало руководство особой сотни, их старание и терпение не были потрачены понапрасну. Они получили ценнейшие сведения не только о внутренней, но и о внешней резидентуре турок, нацеленной на подрывную работу против государства Российского. Часть сведений были реализованы лешими совместно с внешней разведкой Посольского приказа. Тем не менее, кое-что из расшифрованного долго оставалось загадкой.
Особенный интерес вызывала собственноручная пометка Буслам-паши напротив записи о некоем английском мастере: «Использовать только в важнейшем случае для убийства русского царя или большого воеводы». Сведения о мастере даже в шифрованном секретном документе были настолько скупы, что разыскать его и призвать к ответу было почти нереально. Тем не менее, стало очевидно, что этот ценнейший кадр турецкой разведки представляет собой весьма серьезную потенциальную угрозу, особенно в кризисной ситуации. Руководство Лесного Стана решило направить для нейтрализации опаснейшего скрытого врага своего агента. Разработку операции поручили Фролу, и тот решил внедрить в старую добрую Англию бойца особой сотни Катерину под видом вернувшейся из заморских колоний любимой подруги леди Джоаны.
И вот та самая Катька, она же мисс Мэри, сидит перед своим начальником и докладывает о выполнении задания.
– Как мы с тобой решили неделю назад, здесь, на озере, – продолжала Катька, – мистера Смита следует вначале допросить, и лишь потом – уничтожить. Я намеревалась встретить и взять его за жабры на постоялом дворе. Но тут, как на грех, появился небезызвестный тебе маркиз Генрих фон Гауфт, собственной персоной. В общем, он меня опередил и обыграл.
Катька досадливо пристукнула кулаком по переборке. Фрол лишь качнул головой: дескать, в разведке всегда так – кто кого опередит хоть на шаг, тот и выиграл.