Осада
Шрифт:
И Антон решился: подстегнул себя, плеснул в душу злости, резким тычком отбил левую руку Бойца, отклонился назад и своей правой вмазал ему по физии. Но - слабовато: не удар - пощёчина. Однако Боец оторвался, застыл, хлопая ресницами.
Только воспрянувший Антон хотел резко отодвинуться и распрощаться с соседом по дому, как из-за деревьев нарисовались ещё двое. Антон, не успев собраться, не приготовился к отпору, и после первого же тычка в лицо закрыл голову руками, выставив локти, скрючился. Его мигом сбили на землю, принялись с аппетитом пинать.
Спасла Антона Вера: она так пронзительно завизжала, что пинальщики не выдержали, приложили ещё по разу "фраера причёсанного", подхватили Бойца и смылись. Антон в общем-то отделался легко: фингал, губа разбита да бока гудят. Но больше всего душа кровоточила - от стыда хотелось в канализационный люк головой. Да ещё Вера сыпанула добрую пригоршню сольцы на свежую рану - шла, шла, да и ляпнула: "А ты драться, оказывается, не умеешь..."
После этого вечера они не встречались полгода.
6
Шмац! Шмац! Антон догадался - пробивают дыру над притолокой.
– Если бы не застеклили лоджию, мы бы сейчас спокойно к соседу перебрались, - ровно, бесстрастно сказал он.
Лоджия - одна на две квартиры. Посередине тонкая перегородка в половину кирпича.
– Подождите, - оживился Антон, отстранил от себя Наташку, - сейчас всю раму выбьем...
Он побежал за топориком. Наташка приникла к матери. Девчонка словно заснула: не открывала глаз, еле держалась на ногах. Лицо её было измазано в крови.
Антон схватил топорик, глянул - наверху зияла квадратная дырища. Левый верхний угол дверной коробки ходил ходуном.
И тут Антона осенило - ванная!
– Вера, Наташка, сюда!
Он открыл ванную, впустил жену с дочкой, бросил напоследок взгляд назад - дверной косяк трещал, выскакивал из плоскости стены. Антон закрылся на защёлку, сунул фонарик Вере. Положил топорик в раковину, обеими руками сорвал зеркало вместе с полочкой - посыпались банки, тюбики, флаконы. Швырнул всё в ванну. Перехватил удобнее топорик, ахнул остриём по стене...
Еще когда они только вселились, Антон, отделывая ванную, обнаружил: от соседа-инвалида в этом месте их отделяет тонюсенькая стеночка из ломаного кирпича и сыпучего раствора. Чтобы капитально закрепить раковину, пришлось даже нашивать деревянный щит на всю нижнюю часть перегородки.
От первого же удара сделалось окошко с ведёрное дно. Загремело и рассыпалось зеркало соседа. Антон с сумасшедшей силой рубанул крест-накрест несколько раз, приказал:
– Наташка, полезай!
Он подсадил дочку, просунул её ногами вперёд, протолкнул в дыру. Быстро подтащил стиральную машину "Малютку".
– Вера!
Жена ступила на унитаз, с него - на "Малютку", хотела перешагнуть раковину, но узкая юбка держала.
– Вера!
– заорал в бешенстве Антон.
– Да задери ты её, чёрт возьми!
И сам схватил за подол, вздёрнул юбку. Вера, сверкая исподним, корячилась, протискивалась в пролом.
"Боже, - мелькнуло у Антона в голове, - это же кинокомедия! Это же цирк!" И он почувствовал на глазах слёзы.
Прежде чем скрыться самому, Антон, охнув от натуги, стащил со стены железный шкаф с запасами мыла, зубной пасты, порошка стирального - придавил им дверь. Вплотную придвинул и стиральную машину. Приладил под ручку швабру - всё, глядишь, задержит на минуту-другую.
В квартире соседа они оказались впервые. Свет вспыхнул. Краем глаза Антон заметил - сиро, убого: стол, стулья, дерматиновый диван. Но главное телефон. Вот он голубчик, ярко-красный, стоит на тумбочке у окна - ждёт.
Антон схватил трубку... В телефоне - черный провал тишины. Сволочи! Они, конечно же, провода в коридоре оборвали...
Всё!
Антон загнанно осмотрелся: может, ружьё где висит? Не хотелось верить, что шансов не осталось.
– Пап, а что если так: когда они все сюда полезут - в коридоре ведь никого не будет? Мы в двери выскочим и убежим, а?
А что, идея! Молодец Наташка! Только бы на улицу выскочить: всё же -центр города. Да и время ещё - Антон глянул на часы: Господи, всего полчаса прошло! Ещё только половина десятого.
Антон ринулся в переднюю. У соседа тоже - два замка. Так, верхний нормальный: изнутри открывается. А нижний? Нижний...
Антон сгорбился у дверей, приник к тёплому дереву лбом, закрыл глаза.
– Ну что, Антон? Что?!
Антон устало развернулся, обнял жену и дочь, крепко прижал к себе. Вдохнул тревожный родной аромат их волос.
И всхлипнул.
В ванной раздались крики, хохот, весёлые глумливые матюги...
Лю-ю-юди-и-и-и-и!..
1990 г.