Чтение онлайн

— За Константинополь! — взревели воины, и снова раскатился глухой рокот копейных ударов.

Так мощны и резки они были, что Константин ощутил: камень дрожит под ногами. Он поднял руки, призывая слушать, и рокот утих.

Последние слова императора были печальны:

— Если у вас есть те, с кем вы хотели бы проститься, идите и проститесь. Когда настанет время, колокола призовут вас на стены. Я встречу вас там.

Слуг императора призвали в большой восьмиугольный зал Влахернского дворца. Собрались все, от поваров и прачек до кузнеца, — человек сорок, выстроившихся в четыре ряда. Впереди них стояли самые высокопоставленные и любимые императором придворные, среди них — Далмат и Сфрандзи. Вдоль стен зала высились воины варяжской гвардии. Когда вошел император — в полном доспехе и с короной на голове, — все преклонили колена.

— Встаньте, друзья мои, — попросил император. — Я призвал вас сюда поблагодарить за долголетнюю верную службу. Многие из вас не переживут сегодняшнего штурма. Возможно, мы не увидимся больше. Поэтому я хочу попрощаться со всеми вами.

Он подошел к самому краю дальнего ряда, где нервно переминался с ноги на ногу, глядя в пол, молоденький парнишка, слуга на конюшне.

— Мальчик, как тебя зовут?

— Петр, — ответил тот, отважившись поднять глаза на императора.

— До свидания, Петр. Спасибо за верную службу — и прости мне обиды, какие я тебе причинил.

Константин подошел к следующему, дворцовому кузнецу — высокому, мускулистому крепышу.

— До свидания, Иоанн. Ты хорошо и верно служил мне, и я прошу прощения за все обиды, причиненные тебе.

— Ваше величество, мне нечего прощать. Я позабочусь, чтобы сегодня ваш меч был острым.

— Спасибо.

Император попрощался со всеми и попросил прощения у всех, кроме Далмата и Сфрандзи. Затем подошел к последнему, положил руку ему на плечо:

— Прощай, старый друг. Ты был моим самым доверенным советником. Прости меня за то, что я не всегда следовал твоим советам.

— Ваше величество, вы делали то, что считали нужным, — ответил Сфрандзи.

— Возможно, мы не увидимся больше. Если так, прошу тебя: расскажи миру о наших деяниях. Пусть люди знают, как мы сражались и как погибли.

— Ваше величество, я все исполню.

Константин кивнул, приблизился к Далмату и обменялся с ним рукопожатием. Но не успел император заговорить, как Далмат произнес:

— Ваше величество, не прощайтесь. В этом нет нужды, я не покину вас в бою. И не просите у меня прощения. Для меня величайшая честь служить вам, и будет честью еще большей умереть рядом с вами.

Константин положил ему руку на плечо и вымолвил только:

— Спасибо тебе.

Затем он отошел и обратился ко всем собравшимся:

— Спасибо вам всем! Вы хорошо мне служили, и знаю: послужите и в будущем. А пока — отдыхайте. В грядущей битве вам понадобится вся ваша сила.

В городе стало совсем темно, когда Уильям и Тристо наконец достигли цели: нищей, захудалой ночлежки близ центрального рынка Константинополя. Трехэтажное здание насчитывало не одно столетие и опасно кренилось вправо — оно непременно обвалилось бы, не поддерживай его дом по соседству. Уильям поднял факел и осветил болтавшийся над входом ветхий знак, где виднелись едва различимые контуры кровати и буханки хлеба.

— Ты уверен? — усомнился юноша.

— Я заплатил немалые деньги, — ответил Тристо. — Убийца-испанец устроился именно здесь, на втором этаже.

Уильям вытянул меч.

— Ну, добро. Давай-ка разберемся с этим раз и навсегда. Не хочу дрожать за свою спину, пока дерусь с турками.

Он распахнул дверь и ступил в большую комнату, заставленную столами и скамейками. Пустую — лишь одинокий старик восседал за столом и, запрокинув голову, хлестал вино из кувшина. Красная жидкость лилась на лицо, пятнала белую рубаху. Старик грохнул кувшином по столу и мутно взглянул на вошедших. Уильям приложил палец к губам, но тот не обратил на это внимания.

— Идите, пейте сколько влезет! — замычал он, рыгнул и добавил: — Зачем вино туркам оставлять?

— Потом, — сказал ему Уильям, и они с Тристо устремились к лестнице у правой стены.

Наверху обнаружился узкий коридор с дверями по обе стороны.

— Которая? — прошептал Уильям.

Тристо покачал головой.

— Мне сказали: второй этаж — и все.

— За тобой левые, я возьмусь за правые. Идем на счет три. Раз, два, три!

Они одновременно ударили ногами в противоположные двери.

Комната перед Уильямом оказалась пустой. Тристо же узрел любовную пару. Женщина пронзительно завизжала, а мужчина принялся натягивать одежду, восклицая:

— Я не знал, что она замужем!

Тристо притворил дверь и перешел к следующей.

Из комнаты слева высунулся седобородый грек, вопросивший сердито:

— Что происходит?

Но Тристо показал ему меч, и грек испарился, грохнув дверью. Осталась последняя возможность.

— Она, — заключил Уильям и ударил ногой.

Дверь распахнулась, охотники ворвались внутрь, но нашли только сухую корку на столе да бутыль вина. Испанец скрылся.

— Похоже, он спешил, — заметил Тристо, указывая на открытый сундук в углу.

Там обнаружилось несколько рубашек, сапоги и кувшинчик. Вытащили пробку, посмотрели — пустой, на стенках следы черной вязкой жижи. Уильям принюхался.

— Яд, — изрек он уверенно. — Карлос тут был, больше некому.

— Вы что тут делаете? — послышался пьяный голос. Они обернулись: старый пьянчуга, недавно хлеставший вино из кувшина, теперь стоял, покачиваясь, у двери.