Чтение онлайн

Из-за укреплений, возведенных имперцами вокруг Сотевага, выехал одинокий всадник. Он приблизился к стенам на расстояние выстрела, так, чтобы защитники крепости могли разглядеть его не скрытое шлемом лицо. Ульрор скрипнул зубами. Пусть Зигабен предпочитал осторожничать, но трусом он не был.

— Ваш последний шанс, северяне! — воскликнул видесский генерал. На языке халогаев он говорил не слишком хорошо, но внятно. Он не ревел, как сделал бы на его месте Ульрор, но голос его был ясно слышен со стен. — Сдайте крепость, доставьте нам своего командира, и простые солдаты могут уйти невозбранно, клянусь в том Фосом! — Зигабен очертил на груди круг — знак солнца, знак видесского благого бога. — Пусть Скотос ввергнет меня в лед, если я лгу.

Ульрор и Флоси переглянулись. Те же условия Зигабен предлагал и в начале осады; тогда его встретили насмешками. Но никакой командир не может предугадать, как поведут себя голодающие воины…

В нескольких шагах от Зигабена в землю вонзилась стрела. Конь фыркнул и шарахнулся. Видессианин, будучи отличным наездником, без труда подчинил себе скакуна, но остался на месте.

— Это ваш единственный ответ? — полюбопытствовал он.

— Да-а! — вскричали халогаи на стенах, потрясая кулаками и бряцая оружием.

— Нет! — Громовой голос Ульрора перекрыл клич его людей. — У меня есть другой!

Зигабен, встрепенувшись, глянул на него. Вождь северян понял, что скрывалось за этим взглядом — видессианин думал, будто Ульрор готов предать товарищей, — и гнев захлестнул его волной.

— Да проклянут тебя боги, Зигабен! — взревел он. — Из Сотевага ты меня вытащишь только мертвым, в вонючем гробу!

Его люди радостно зашумели; чем решительней вел себя халогай перед лицом опасности, тем больше его ценили товарищи. Зигабен с каменным лицом ждал, пока не умолкнут крики.

— Это, — промолвил он, отдавая Ульрору честь по-видесски — прижав кулак к груди, — можно будет устроить.

И он развернул коня.

Ульрор прикусил губу.

Линия укреплений приближалась. Зуд между лопатками Зигабена унялся. Будь он осажденным, а не осаждающим, любой вражеский командир, показавшийся в виду стен, не ушел бы живым. Халогайское понятие чести всегда казалось ему исключительно наивным.

Но зато, когда разложение касалось северян, оно поглощало их без остатка. Видессианскому генералу они напоминали людей, не переболевших детскими хворями во младенчестве — взрослых такие болезни обычно убивали. Его собственные войска, не обремененные излишней отвагой или честью, все же не опустились бы до того, что мог позволить себе халогай, отбросивший законы своего племени.

Не время для раздумий, укорил он себя. Трубачи и флейтисты ждут сигнала. Зигабен кивнул и под звуки боевой песни крикнул:

— Укрепления — вперед!

Половина видессиан подхватила колья и ветки, составлявшие ограду вокруг замка Сотеваг, и двинулась к стенам. Остальные — те, что получше обходились с луком — шли за ними, натянув тетиву.

Халогаи открыли стрельбу в надежде сдержать наступление. Хотя расстояние еще было велико и заграждение давало кое-какую защиту, в рядах начали появляться бреши. Убитые оставались лежать; раненых оттаскивали в тыл на попечение жрецов-целителей.

Зигабен вполголоса отдал приказ, и трубачи отозвались сигналом. Солдаты остановились и принялись заново устанавливать заграждение.

— Залп! — скомандовал генерал. — И чтоб отныне они носа не могли высунуть над парапетом!

Слитный звон сотен луков — единственная приятная нота в какофонии войны. На Сотеваг посыпались стрелы. Халогаи кинулись в укрытия. Вопли ярости и боли свидетельствовали, что спрятаться успели не все.

Один за другим северяне поднимались на ноги, кто — отважно, во весь рост, кто — осторожно выглядывая из-за парапета.

— Залп! — крикнул генерал, когда противник достаточно осмелел.

Халогаи снова пропали.

— Теперь — только опытные лучники, — приказал Зигабен. — Если видите хорошую мишень — стреляйте. Только стрел зря не тратить.

Он ожидал, что осажденные начнут яростно отстреливаться, но ошибся. Ответный огонь велся столь же спокойно и прицельно, отчего Зигабену хотелось скрежетать зубами. Слишком многому научился Ульрор, сражаясь с видессианами. Большинству его соотечественников в голову бы не пришло беречь стрелы на черный день.

Видесский генерал в неохотном восхищении покачал головой и вздохнул. Ему было безумно жаль, что такого человека ему придется убить. Народ, соединивший безудержную энергию халогаев с видесской хитростью, пойдет далеко. К сожалению, Зигабен знал, куда такой народ направит свои стопы в первую очередь — брать приступом город Видесс, столицу империи, потому что на меньшее он не согласится. А потому генерал империи должен исполнить свой долг и добиться, чтобы подобное никогда не случилось.

Он взмахнул рукой, и к нему подбежал адъютант.

— Господин?

— Собери плотников. Пришло время готовить осадные машины.

— Я начинаю ненавидеть звук пилы, — пробормотал Ульрор.

Видесские мастера работали в доброй четверти мили от крепости,

так, чтобы никакое оружие со стен не могло их достать, но было их так много, и столько дерева они переводили на свои игрушки, что шум множества пил, молотков, топоров и рубил стоял над Сотевагом постоянно.

— А я — нет, — буркнул в ответ Флоси Волчья Шкура.

— Почему? — Ульрор удивленно глянул на товарища.

— Когда грохот стихнет, машины будут закончены.

— М-да. — Ульрор, как положено доброму воину севера перед лицом опасности, выдавил из себя смешок, но даже самому военачальнику смех показался мрачным. Он раздраженно мотнул головой — коса его взметнулась, словно хвост коня. — Клянусь богами, я бы собственный уд укоротил на два пальца, чтобы отыскать способ ударить по их проклятым машинам.