Чтение онлайн

Они начали сооружение главного дома, а пока они работали, Дэвид приводил в порядок летное поле, чинил водяные насосы и другие механизмы, которые еще можно было запустить. Однако "лендровер" и электрический генератор пришлось поменять.

Через два месяца в новом доме уже можно было жить, и они переселились туда. Дебра установила магнитофоны под большими окнами, выходящими в заросший сад; здесь было прохладно, и ветерок доносил аромат цветов красного жасмина и пуансеттии.

Пока Дэвид приводил Джабулани в пригодное для жизни состояние, Дебра занималась собственными приготовлениями.

Она исследовала и запомнила все ближайшее окружение. Через несколько недель она уже передвигалась по новому дому с уверенностью зрячего и приучила слуг ставить каждый предмет строго на место. И всегда за ней, как черная тень, бежал Зулус, щенок Лабрадора. Он очень скоро решил, что Дебра нуждается в постоянном присмотре, и сделал это своей главной задачей.

Он довольно быстро усвоил, что бесполезно смотреть на нее или вилять хвостом: чтобы привлечь внимание хозяйки, нужно было коснуться ее или шумно задышать. Да и в других отношениях хозяйка проявляла слабость ума, а потому помешать ей споткнуться о забытое слугой ведро или не дать упасть со ступенек можно было только, ткнувшись в нее носом или толкнув лапой.

Дебра организовала свой день так, что каждое утро до полудня работала в своем кабинете, а Зулус лежал клубком у ее ног.

В саду за ее окнами Дэвид установил большую купальню для птиц, и фоном для диктофонных записей теперь служил щебет десятка разных пород пернатых. Дебра отыскала в Нелспрейте машинистку, которая знала иврит, и Дэвид, отправляясь на самолете в город за припасами, увозил с собой записи, а привозил отпечатанные страницы для проверки.

Этим они занимались вместе: Дэвид читал жене машинопись и письма и под диктовку Дебры вносил правку. У него появилась привычка все, от газет до романов, читать вслух.

– Когда ты рядом, нет никакой потребности в Брайле, – заметила Дебра, но ей от него нужны были не только написанные или напечатанные слова. Нужна была каждая подробность, каждая частичка нового окружения.

Они никогда не видела ни одной из мириад птиц, которые купались и пили у нее под окнами, но скоро научилась различать их и сразу распознавала новичков.

– Дэвид, вот эта новая, правда? Как она выглядит?

И ему приходилось описывать не только оперение, но и поведение и привычки. А еще он должен был рассказать, насколько новое здание гармонирует с окружающей местностью, живописать прыжки Лабрадора Зулуса, или внешность слуг, вид из окна ее кабинета – и сотни других деталей ее новой жизни.

Со временем дом был закончен, и чужаки покинули имение, но только когда из Израиля прибыли ящики с мебелью и другими вещами с улицы Малик, Джабулани начало становиться их подлинным домом.

Стол оливкового дерева поставили под окном в кабинете.

– Я не могла работать по-настоящему, все чего-то не хватало. – Дебра ласково провела пальцами по гладкой черной поверхности. – До сих пор.

Ее книги расставили на полках у стола, и кожаные переплеты очень неплохо смотрелись рядом со звериными шкурами и шерстяными коврами.

Над камином Дэвид повесил пейзаж Эллы Кадеш, причем Дебра ощупью указала ему точное место.

– Ты уверена, что не нужно поднять на шестнадцатую дюйма? – серьезно спросил Дэвид.

– Хватит сомневаться, Морган, я точно знаю, где он должен висеть.

В спальне установили большую медную кровать, постелили кружевное покрывало. Дебра счастливо подпрыгнула на постели.

– Теперь не хватает только одного, – заявила она.

– Чего именно? – с деланным беспокойством спросил он. – Это что-то важное?

– Иди сюда. – Она поманила его пальцем. – Я покажу тебе, насколько это важно.

За все месяцы подготовки они не покидали ближайших окрестностей дома, но вдруг суета и приготовления закончились.

– В нашем распоряжении восемнадцать тысяч акров и множество четвероногих соседей. Давай знакомиться с ними, – предложил Дэвид.

Они захватили холодной еды и втроем сели в "лендровер"; Зулусу отвели заднее сиденье. Дорога, естественно, вела к Жемчужным бусам, потому что именно там был центр всей животной жизни поместья.

Они оставили "лендровер" среди хинных деревьев и пошли к развалинам тростникового летнего домика на берегу главного пруда.

Вода пробудила инстинкты Зулуса, он бросился в озеро и с удовольствием принялся плескаться. Вода была прозрачной, как воздух, но чернела в глубине.

Дэвид порылся во влажной почве и извлек толстого розового дождевого червя. Бросил его в воду, и тут же из глубины метнулась темная тень, длиной в его руку, и разорвала водную гладь.

– Ну и ну! – рассмеялся Дэвид. – Кое-что еще осталось. В следующий раз прихватим удочки. Ребенком я тут проводил целые дни.

Лес был полон воспоминаниями; они брели по нему, и Дэвид рассказывал о своем детстве, но постепенно смолк, и Дебра спросила:

– Что-нибудь не так, Дэвид? – Она научилась чувствовать его настроение.

– Нет животных. – Он говорил удивленно. – Птицы, да. Но мы не встретили ни одного животного, даже дукера [13] , с тех пор как вышли из дома. – Он остановило там, где берег, не заросший тростником, полого уходил к воде. – Здесь был самый посещаемый водопой. Он был занят днем и ночью, стада буквально стояли в очереди, чтобы напиться. – Дэвид оставил Дебру и подошел к краю воды, старательно осматривая землю. – Ни одного следа, только несколько куду и небольшое стадо бабуинов. Уже несколько месяцев, а может, и лет здесь не появлялись стада.

Когда он вернулся к ней, Дебра мягко спросила:

– Ты расстроен?

– Джабулани без животных ничто, – ответил он. – Пойдем посмотрим остальное. Тут что-то очень странное.

Ленивая прогулка превратилась в отчаянные поиски. Дэвид вглядывался в заросли, изучал поляны, двигался по высохшим ручьям, то и дело останавливая "лендровер" и осматривая местность в надежде найти следы.

– Нет даже импал [14] . – Он недоумевал и был встревожен. – Их здесь паслись тысячи. Я помню их стада, они, шелковисто-коричневые и грациозные, как балетные танцовщики, стояли буквально под каждым деревом.