Чтение онлайн

— Не-воз-мож-но.

— Прекрати, — огрызнулся я. — Признаю. Убил. Не люблю бритоголовых. Также не выношу, если детям, особенно девочкам, руки выламывают. Уймись-ка, Дженни. Да не притворяйся, будто ничего не разумеешь. Ты прекрасно догадываешься, чего ради я ухлопал Фентона...

Скривившись, я окинул взором поле брани и добавил:

— Так, между прочим, и получается, когда люди таскают пушки, чтобы размахивать ими. Предпочитаю оставлять собственную дома. Сейчас принесу воды, нужно заняться Пенелопой.

— Но я ведь не просила... Я не говорила: убивать...

— Разумеется, нет. Смиренно и всепокорнейше прошу прощения, дорогая: неверно истолковал твое пожелание. В следующий раз, увлекая на постель мужчину, от которого ждешь помощи, либо изъясняйся вразумительно, либо соблазняй ясновидца.

Не шибко хитроумный гамбит — любовь с первого взгляда. Грегори на нем и ожегся. Но я, благодарение Богу, не конфетный красавчик, привыкший ухаживать нахально-вкрадчиво, а потому — насквозь притворно и отвратительно. Я — закоренелый циник с ядовитым и длинным языком. Дэвиду Клевенджеру Женевьева и поверить могла ненароком. А в доказательство любви я уже поверг к ее стопам очень-очень мертвое тело федерального агента Фентона.

— Прости, — шепнула Дженни, — прости, я не думала, что случится подобное... Да в жизни я не попросила бы!..

Она подняла голову.

— Убил правительственного сыщика... Значит... Получается, ты действительно у них не служишь? Получается, ты правду говорил?

— Я бедный частный детектив из Денвера, Джейки. Сколько можно повторять? А сейчас я — бедный частный детектив, заработавший себе теплое местечко на электрическом стуле. Излишне теплое. Давай убираться, и поскорее... Пенни можем оставить. Она — твоя дочь, не моя.

— О, Боже!

Дженни мигом очнулась, прервала полубредовую речь и захлопотала. Пенелопа шевельнулась. Приподнялась. Я взял кувшин и отправился в ванную. Да, теперь, когда все усилия пошли насмарку, мне удалось, наконец-то, завоевать доверие Женевьевы Дрелль. Частный детектив Клевенджер, умеющий неплохо драться и нехудо стрелять, надежный друг и союзник, защита и опора... Тьфу!

— Девочка в порядке? — негромко спросил я, выходя в комнату.

— Очки сломались, на подбородке синяк, а в остальном — цела. Кажется... Да, милая?

Пенелопа неразборчиво пробормотала что-то маловразумительное. Поднеся ей кувшин, я нежданно припомнил: там, в моем номере, она болтала о каких-то распоряжениях Ганса, дальнейших инструкциях, сообщенных перед грозным явлением Фентона... Слабая, но все-таки надежда!

— Уносим ноги, — произнес я внушительно. — Быстро и безо всякой суеты. В чем стоим — в том и удираем. Не расплачиваемся, не выписываемся у портье. Просто удираем. Понятно?

Женевьева заколебалась, но взглянула на двоих мертвецов и с усилием ответила:

— Хорошо, Дэйв. Что нужно делать?

— Пенелопу оденешь, как была в ресторане. Сама не переодевайся — только расчеши волосы, поднови помаду и гляди задорней. Вещей не брать. Можете прихватить кошельки, зубные щетки — все, что вмещается в маленькую наплечную сумочку. Выходите совершить ночную прогулку по городу. В моем обществе, на моей машине.

— Где встречаемся?

— Я тоже прихвачу пару мелких вещиц, а потом подгоню фольксваген к парадному подъезду. Четверть... нет уж, для верности скажем: полчаса.

Мы сверили оба циферблата: Женевьевин и мой собственный.

— Повторяю, ровно через тридцать минут, у парадного подъезда. Команде петь и веселиться! Забираетесь в машину — и укатываем. О`кей?

Оставив обеих в приятном обществе мертвецов, я удалился. Вновь поглядел на циферблат: двенадцать тридцать семь. Следовало бы, наверное, сыскать платный телефон, позвонить Маку, посыпать голову пеплом и покаяться, но разумней казалось погодить. И докладывать не только о вопиющих и непростительных глупостях. Да и время подгоняло...

Возможно, я страдаю избыточной подозрительностью, но запас доверия к людям на ближайшие дни исчерпался почти полностью. Поэтому я все же воспользовался телефоном, попросил дежурного по гаражу подогнать VW куда следовало, забежал к себе, схватил кое-что нужное, громко захлопнул дверь, направился к лифту.

Придавил кнопку, дал металлическим створкам распахнуться и захлопнуться вновь. Лифт, оскорбленный ложным вызовом, скользнул восвояси, на первый этаж.

А я немного подождал.

Признаю: проворства прекрасным дамам было не занимать стать. Не встречал женщины, способной сменить чулки и привести б образцовый порядок вычурную прическу ровно за четыре минуты. И не видал пятнадцатилетней особы, умеющей из шкафа извлечь — уж не говорю, нацепить, — юбку, блузку и джемпер.

Но ровно через четыре минуты после того как захлопнулся лифт. Пенни и Дженни возникли в коридоре. И спешили, точно со сковородки раскаленной удирали. На ходу продолжали застегивать пуговицы, жужжать “молниями”, рыться в сумочках. Так увлеклись, что не сразу и меня приметили.

А когда приметили — обмерли.

Я приблизился к Женевьеве, старательно изображая ленивое разочарование, и безо всякого удовольствия отвесил ей умеренно хлесткую оплеуху.

— Дрянь паршивая! — промолвил я усталым голосом. — Вшивая, никчемная мразь. Пятки салом намазали? Покинули доброго друга и два славных трупика ему на память оставляете?

Дженни беспомощно оглянулась на дочку:

— Дэйв, я...

Запустив руку в карман, я извлек маленький складной нож и тряхнул кистью, выбрасывая лезвие. Это не слишком удобно, зато впечатляет наблюдающих.

— Я пытался быть мягким и уступчивым, ирландочка. И ни в чем никого не винил, верно? Попросил только: давайте держаться вместе и спасаться сообща — если возможно спастись. Но стоило выйти за дверь, и нате вам! Прошу любить и жаловать! Бегут, как старые добрые крысы со старого дырявого корабля.