Чтение онлайн

– Продажи через Интернет, функция платного скачивания электронной версии книги, тираж, определяемый количеством заказов, – подобные прогрессивные технологии нового книгоиздания, кажется, скоро если не вытеснят, то сильно потеснят книгоиздание традиционное. Каково быть на гребне прогресса? Каким вам видится будущее книги?

– Как матрицу, которую актуализирует запрос. Это видение вполне заземляет стремительный и уже глобальный успех «Лулу», где авторы из 80 стран, а дистрибуция идет в 100.

– Книги каких современных авторов вы купите только за имя на обложке?

– За имя я готов платить, как говорится здесь, top dollar, но он у меня оказался в рублях, которые я выкладывал в МГУ. Пол студенческой стипендии за «Путешествие на край ночи» в переводе Эльзы Триоле. Все тридцать пять «рэ» – Lolita by Nabokov. В Париже не пожалел 500 тяжелым физическим трудом заработанных франков за «Архипелаг». Таких книг, конечно, больше нет. Но я продолжаю покупать тех, кого когда-то впервые перевел на русский. Моим самым первым переводом – еще в Союзе, в МГУ – был текст Нормана Мейлера из сборника «Каннибалы и христиане». Вот его я неизменно покупал за имя. Последний роман «Замок в лесу» успел приобрести при его жизни.

– В Интернете я прочел, что какое-то время вы были Вице-президентом Общества друзей Селина в России. Президентом была Маруся Климова? Вы как-то способствовали популяризации Селина или же дружба с ним проходила более интимно?

– Она, она, – кавалер французского ордена и главный селиновед РФ. Малотиражные публикации моих селиновских переводов вряд ли можно считать популяризацией. А вот оригинальные тексты этого питерского автора – да. Популяризировал. Создавал резонанс. Ничего хорошего не получилось. Как и в случае с Рубеном Гальего, который, впрочем, и независимо опять-таки от моих начальных усилий, стал букеровским лауреатом и читаем на всех внятных языках народов мира.

– Ваш писавшийся в Мюнхене и вышедший в Тель-Авиве в 1988 году роман «Сделай мне больно» можно, мне кажется, считать, наряду с «Палачом» Эдуарда Лимонова (Иерусалим, 1986), первым русским романом о садомазохизме. Есть ли, на ваш взгляд, какая-нибудь закономерность в том, что обе книги были написаны за границей? Как Вы относитесь к том, что сейчас садомазохистские темы из высокой литературы «опустились» до беллетристики («Шкурка бабочки» С. Кузнецова) и откровенного трэша («Маркиз и Жюстина» О. Волховского), а даже В. Сорокин ушел от «брутального» нарратива?

– Закономерность? Просто оказавшись на свободе лет за 15 до того, как нас догнала в этом Страна Советов, мы раньше освободились от тормозов внутренних и внешних, от этой системы защитно-самозащитных механизмов, которая не споспешествует прямому и честному взгляду на заданные нам, так сказать, модусы – как вивенди, так и операнди. Мне, кстати, не очень по душе само слово садомазохизм. Сбивает с существа вопроса на печальные образы двух противоестественно в него объединенных – и признаем это – не самых читабельных писателей. Достоевский, которым всем этим занимался применительно к России, говорил о жестоком сладострастии и сладострастной жестокости, – и все современники понимали, о чем речь. В беллетризации вопроса столь для России актуального не видится ничего дурного, пусть будут Арцыбашевы. Трэш до меня, в рассеянии сущего, как-то не дошел, а ухода Владимира Георгиевича от насущных тем – нет, я не замечаю. Конечно, прокламируется этакая успокоенная яснополянность, но новинки «от Сорокина» полны кипучих садо-достоевских образов, фигур и групповых гирлянд. Но чего другого можно ожидать, обращаясь к истории, которая являет собой один из самых свирепых вариантов осуществления замысла о человеке.

– Last, but not least. Что вы хотели сделать вашими собственными книгами, что удалось сделать и что вы сделать планируете?

– Издать их, конечно. Для начала. Не могу сказать, что тотально обделен вниманием традиционных издательств. На большее чем то, что есть, с моей безумной траекторией рассчитывать не приходится. Однако через Интернет доходят нарекания. Читатели не могут найти моих старых сочинений. А между тем, возникли новые. Выпущен, наконец, разбитый роман «Союз сердец», фрагменты которого печатались когда-то в скандальной периодике минувшего десятилетия. Запущен к читателю «На крыльях Мулен Руж». Доступен первый всецело и сугубо американский – «Линтенька, или Воспарившие». Скоро появится только что законченный «Музей шпионажа, или Элетэ Ицыя». Стараюсь, чтоб было не скучно, как видите. А «Лулу» гарантирует доставку. Все эти раритеты и дефициты в количестве 22-х выставлены в моей персональной «витрине» . Welcome. Добро пожаловать.