Чтение онлайн

Альдо рассмеялся.

– Вы похожи на мою мать, тоже хотите взять воспоминания из семнадцатого века и любовно приспособить к современной жизни. Но я очень боюсь, что, если мы не модернизируем дом, Индия, он просто обрушится, и ничегошеньки не останется у этого романтического Монтефьоре на жизнь для его внуков.

Его внуков! Индия отвела взгляд в сторону и опять погрузилась в планы.

– У меня есть дар каким-то образом сочетать романтику с практичностью, – твердо сказала она, – и, я думаю, ваше палаццо в этом похоже на меня.

Беззащитная женственность испарилась из ее глаз, и она неожиданно приобрела вид деловитый и деятельный, и это огорчило Альдо.

– Мы пройдемся попозже вместе по комнатам? – попросил он, – И вы расскажете мне о ваших планах.

Индия с энтузиазмом наклонилась к нему.

– Прежде всего, мы должны поговорить о мебели и картинах. Понимаете, Альдо, я думаю, надо заменить антикварные вещи, которые могут быть проданы, современными изделиями от Пароли. Фабрицио особенно удается сочетание модернизма со стариной. Но, я предупреждаю вас: следует проявить решительность, необходимо избавиться от всех этих вылинявших обоев и выношенных старых драпри. Да и ковры настолько изодраны, что утратили всю свою красоту. Надо выстлать паласами все коридоры наверху и лестницы, ковры от Пароли положить на полы спален. И, конечно, каждые апартаменты должны иметь свою ванную.

– Апартаменты? – Он-то думал об обычных гостиничных номерах.

– Да, это должны быть именно апартаменты, не слишком большие, но роскошные. Можно разделить некоторые большие комнаты и соорудить маленькие гостиные, но самые большие апартаменты должны иметь собственные гостиные и столовые.

Альдо слушал в полном изумлении. Он и в самом деле не верил, что Индия окажется способной выполнить эту работу – ведь она слишком молода и слишком хороша, чтобы быть деловой женщиной. У него мелькнула мысль, что она просто дочь кинозвезды, разыгрывающая роль модного декоратора интерьеров, деятельная, родившаяся в сорочке девочка, оставившая в его памяти такое глубокое впечатление, что он сразу уцепился за возможность увидеть ее снова, когда Фабрицио предложил, чтобы именно она приехала в Монтефьоре.

– Индия, – начал он, – я не…

– Не перебивайте меня, позвольте мне сначала закончить… – Ее глаза, такие же блестящие и карие, с такими же пушистыми ресницами, как у него, горели от возбуждения, когда она продолжала объяснять свои планы в отношении палаццо, и Альдо слушал, наслаждаясь ее энтузиазмом. После пары недель, проведенных в скучном обществе Маризы и Ренаты, когда он заранее предвидел каждое их слово, она походила на глоток свежего воздуха.

– Это такой умный замысел, Альдо, – завершила Индия, – ваше палаццо совершенно уникально. Необычное место, которое, несомненно, привлечет самых разборчивых туристов. Дом обладает красотой и очарованием своего возраста, а все, что требуется – это добавить ему удобства двадцатого века и немного роскоши. Нет, я должна поправить себя – много роскоши. Надо заказать матрасы на эти старинные кровати на четырех ножках и обязательно сменить всю электрическую проводку, чтобы заново сделать освещение. Я уже знаю, как. Свет нужен такой, чтобы около лампы можно было свободно читать газету. А еще – великолепное полотняное постельное белье и самые большие полотенца, какие только бывают на свете – американцы любят такие, а все эти старинные ванны с медными кранами мы сохраним, нужно только как следует почистить их. О, Альдо, какая колоссальная идея!

– Я хотел бы принять эту похвалу на свой счет, – улыбнулся Альдо, – но на самом деле все придумала Мариза Пароли.

– Мариза?

– Когда она была здесь со своим кузеном пару месяцев назад, то сказала, что ей стыдно смотреть, как разрушается эта постройка, и что единственная проблема, с которой у меня нет хлопот – это слуги, так что лучше всего превратить палаццо в отель. Понимаете, женщины в этой деревне любят работать в палаццо, некоторые из здешних семей работали у нас столетиями. И ее идея захватила меня как возможность помочь всем нам; она обеспечит работой местных жителей и доходами нашу семью.

– Понимаю, – ответила Индия. Значит, это ее идея – послать ее сюда – не Фабрицио. Это способ, с помощью которого Мариза устраняла ее со своего пути!

– Хорошо. – Она быстро собрала бумаги. – Вот то основное, что я хотела сказать. Если у вас есть время, мы после обеда обсудим все в деталях.

Альдо размышлял, что же такое мог сказать, отчего ее энтузиазм сразу пропал. Они вместе направились к стоянке автомобилей.

– Я вернусь через час, – сказал он, – если, конечно, это удобно для вас.

Черт возьми, думала Индия, ну почему его глаза так приятно улыбаются? Альдо не был так красив, как Фабрицио, но, когда он стоял рядом с ней, мускулистый, в одной рубашке, без пиджака, под летним солнцем, она испытала то же ощущение, как тогда на вечеринке. Индия взяла себя в руки. Она не должна поддаться на романтические карие глаза Альдо, нет, с нее довольно итальянцев!

– Хорошо! Значит, увидимся позже.

– Спасибо за выпивку. – Он помахал ей, когда она разворачивала свою машину. – Я заеду за вами в четыре часа. – Альдо продолжал улыбаться, глядя, как она отъезжает. Американская энергия Индии Хавен способна перевернуть нескольких Монтефьоре в их могилах, но этому Монтефьоре она определенно доставляла удовольствие.

Мариза наблюдала, как Фабрицио играл с детьми. Пятилетний Джорджо, одетый в ярко-желтую пижаму и свои любимые ковбойские, сапожки, с которыми он отказывался расстаться, даже когда ложился спать, карабкался вверх по искусно изготовленной красной раме, которую сконструировал для него Фабрицио, и размахивал ручонками с самой верхней перекладины. У него было нежное, удлиненное лицо Маризы, голубые глаза Фабрицио, и он обладал чертовским чувством юмора, он всегда их смешил. В свои шесть лет Фабиола представляла толстощекую копию Фабрицио в женском варианте, те же кудрявые белокурые волосы, тот же флорентийский нос и развитое чувство собственного достоинства. Фабиола обожала ласкаться; если она видела незанятое колено, то тут же вскарабкивалась на него, если видела не занятую делом руку, тут же цеплялась. Сейчас она пыталась, напрягая все свои силенки, взобраться на колени Фабрицио. Чудесная семейная сцена, думала Мариза, может быть, и самый подходящий момент для следующего ее шага.

Она все еще никак не могла решить: раздражало или удовлетворяло ее то, что Марио Томазетти не нашел ничего предосудительного в отношениях между Индией и Фабрицио. Он следил за ними обоими на протяжении двух недель и представил ей напечатанный на машинке подробный отчет о том, чем они занимались все двадцать четыре часа в сутки. Они находились вместе в офисе, но, конечно, ничего не могли там делать такого, там слишком оживленно, слишком много вертелось людей. Не было никаких длительных интимных обедов – вообще не было никаких обедов вместе, даже просто выпивки накоротке или кофепития. Индия, похоже, вела очень спокойную жизнь, ужинала она обычно в одиночестве в траттории вблизи ее квартиры и сразу отправлялась домой. Фабрицио по вечерам уходил по делам, но в этом не было ничего необычного – он часто бывал на приемах и обедах без нее, как того требовали интересы бизнеса, и эти его отлучки не представляли исключения. Большую часть вечеров он предпочитал проводить дома, играя с детьми, прежде чем укладывать их спать – точно так же, как и сейчас.

Мариза раздраженно вздохнула. Она не хотела верить, что ее муж изменял ей – особенно с Индией Хавен, но с тех пор, как Рената вбила эту мысль в ее голову, и несмотря на невинные отчеты Томазетти, у нее возникло тревожное подозрение, что он ей все-таки изменяет. Вот почему она решила предложить, даже больше, чем предложить – настоять – с невинным видом благодетельницы, чтобы Фабрицио предложил Индии работу в палаццо ди Монтефьоре. Тем не менее, она изумилась, когда Фабрицио согласился с ее предложением; более того, при этом он выглядел почти счастливым. Все это было очень странно. Теперь Индия будет отсутствовать почти два месяца. Конечно, если бы у них что-то было, Фабрицио под каким-нибудь предлогом нанес бы визит в палаццо ди Монтефьоре. Но, насколько она знала, между ними не было никаких контактов, кроме как обычных деловых. Человек Томазетти продолжал держать Фабрицио под наблюдением, но тот по-прежнему вел себя как самый примерный супруг в Италии.