Операция «Маскарад»

Прошлое ускользало от нее. Однажды утром она проснулась и обнаружила в комнате какую-то странную мебель. Некий мужчина сказал ей:

— Это все ваше. Разве вы не помните?

— Нет. — Где-то в глубине ее глаз безжалостно пульсировала боль.

— Вы вспомните, — произнес мужчина. — Скоро вспомните, я обещаю. Отдыхайте, моя милая красавица.

Ее физические страдания отхлынули, но с ними пропали и силы. Руки тряслись, дрожали губы. Она никому не открывала дверь, не отвечала на телефонные звонки, совершенно утратив интерес к окружающему миру. Если не считать голоса мужчины, она жила в тишине, стараясь понять, кто же она такая.

Незнакомец давал ей лекарства, кормил, словно ребенка, раздевал и купал под душем. Она была беспомощной. От целого мира остались только находившийся рядом мужчина да еще ощущение разрывающей душу потери.

Она не вставала с постели, желая лишь одного — забыться сном. Время словно остановилось.

Мужчина регулярно давал ей разные таблетки. Когда она почувствовала себя лучше, он сказал, что его зовут Гордон.

— Разве ты меня еще не вспомнила, Лиз, дорогая?

— Мне жаль… — Она замолчала, потеряв мелькнувшую мысль, забыв нужные слова.

Солнечный свет струился через окно. Свежий соленый ветер слегка колыхал полы ее ночного халата. Хватаясь за мебель, она с трудом прошлась по комнате.

— Вы Гордон?

— Да, дорогая.

— Вы говорили, что меня зовут Лиз.

— Лиз Сансборо. — Он довольно усмехнулся. — Теперь вы уже скоро станете сама собой.

Лиз Сансборо. Это имя снова и снова звучало в ее сознании. Ей казалось, что она слышит его постоянно, словно биение сердца.

Наконец наступил день, когда Лиз смогла самостоятельно одеться.

— Гордон, что со мной случилось? — спросила она.

— Это произошло восемь-девять недель тому назад, — ответил он. — Вы поскользнулись, сорвались со скалы и упали на камни прямо у линии прибоя. Это было ужасно, дорогая. Вы ничего не сломали, но ушибли голову.

Она поморщилась.

— У вас было сотрясение, а потом что-то вроде воспаления мозга. Доктор говорит, что так бывает. Я имею в виду воспаление мозговых тканей после травмы головы. Воспаление вызвало амнезию.

— Амнезию, — тупо повторила она. — Ну конечно же, у меня амнезия.

Проснувшись в поту, охваченная ужасом, она увидела в утреннем полумраке какого-то мужчину.

— Вы помните меня, Лиз? — Высокий, мертвенно-бледный человек подошел к ней, держа в руке нечто похожее на небольшой чемодан.

— Да… кажется. Кто…

— Я ваш врач. Меня зовут Аллан Левайн.

Голос звучал дружелюбно. Человек поставил чемодан и улыбнулся.

— Я не заходил к вам несколько дней. — Он измерил ей пульс и кровяное давление. — То, что вы проснулись, почувствовав в комнате чье-то присутствие, показывает, насколько живее вы стали реагировать на окружающее. Кажется, дело идет на поправку.

Затем гость начал слушать сердце. Он не переставал улыбаться, но при этом производил осмотр так, будто разглядывал в микроскоп мошку. Ей это не очень понравилось.

— Когда я смогу вспомнить свое прошлое?

— Трудно вот так сразу ответить. Постарайтесь не волноваться по этому поводу. — Он отложил стетоскоп. — У меня для вас есть кое-какие приятные новости. Во-первых, вы поправились настолько, что с сегодняшнего дня я буду приходить всего раз в неделю. И во-вторых, я сокращаю вам медикаментозный курс до одной таблетки в день.

— Что это за таблетка? — Обилие принимаемых лекарств вызывало у нее отвращение.

— Ваш антидепрессант. Некоторое время вам еще придется его пить.

— Но я не чувствую себя подавленной.

— Разумеется. Но если вы прекратите его прием, химические процессы в вашем мозгу выйдут из-под контроля и превратятся в диких зверей, как и раньше. Вам будет грозить рецидив, и в этом случае я не могу гарантировать положительного исхода. Так что подумайте, прежде чем принимать решение.

К ней вернулось воспоминание о безжалостной боли и наводящем ужас хаосе, терзавших сознание.

— Нет, нет, я не хочу чувствовать это снова, — подавленно выдавила она из себя.

Они гуляли с Гордоном, и постепенно к ней возвращались силы.

Во сне и наяву ее терзали воспоминания о минувшем. Какие-то обрывки событий, люди, очень много людей. Но в этих видениях она не видела себя.

Она обвела взглядом темную спальню. Этой комнаты она не помнила.

Она встала и вышла в гостиную.

— Где мы находимся?

Гордон привстал с дивана, спросонья протирая глаза.

— Лиз? Что-нибудь случилось? — Он включил лампу и посмотрел на часы. — Сейчас всего пять!

— Где мы находимся? — повторила она свой вопрос.

Он внимательно посмотрел на нее:

— В Санта-Барбаре. Это в Калифорнии.

Она повернулась, разглядывая легкую удобную мебель, книжные завалы, венецианские занавеси, не пускающие в комнату рассвет. Это была гостиная. Ей были известны еще три комнаты — кухня, ванная и спальня, в которой она спала. Гордон спал в гостиной на диване.

Она взмахнула руками, обвела взглядом все вокруг:

— Я знаю, вы говорили мне об этом. Но что это за место?