Чтение онлайн

— Что бы это могло значить? — спросил Фоули после того, как патологоанатом закончил чтение.

— Наше предположение подтвердилось, — ответил за всех Джек Риан. — Здесь кто-то побывал до нас, и среди них был этот человек.

— Но кто это мог быть? По тем документам, которые обнаружены при трупе, ничего определённого сказать нельзя. Эстонцы? Албанцы? Сербы? Киприоты? Русские? Белорусы? Может быть, вы, джентльмены, сумеете ответить на этот вопрос? — контр-адмирал посмотрел на представителей Госдепартамента.

Джонсон-брюнет развёл руками.

— К сожалению, сэр, мы не располагаем информацией о происхождении найденного тела. Мы, конечно же, оформим по своим каналам соответствующий запрос, но вряд ли стоит надеяться, что в скором времени придёт ответ на него…

«Ещё одна тайна, которая останется неразгаданной, — подумал Фоули. — Ну скажите мне, как можно продуктивно работать в таких условиях?!»

(Земля Королевы Мод, Антарктида, апрель 2000 года)

К заходу солнца высланные вперёд по чужой колее морские пехотинцы возвратились с докладом.

— Сэр, мы нашли котлован, — отрапортовал сержант. — В четырёх милях к югу. Там был лагерь, но всё засыпано снегом. В котловане мы обнаружили вход в поземное сооружение. Вход завален камнями.

— Вы убрали камни? — спросил Риан.

— Нет, сэр. Нам было приказано немедленно отойти.

— Кем приказано?

— Это я отдал приказ, — вмешался Джонсон-брюнет. — Они всё сделали правильно, мистер Риан. Никто не сделал бы лучше.

— А что вы прикажете делать мне? — язвительно поинтересовался «независимый эксперт», выделив интонацией глагол «прикажете».

Представитель Ритуальной службы Госдепартамента никак не отреагировал на этот укол.

— Нам пора отправляться, — сказал он. — Чем быстрее мы доберёмся до Копья, тем лучше…

— Вполне может статься, — не удержался от очередной реплики Риан, — что там нет уже никакого Копья.

— Пожалуйста, не мешайте мне, — попросил Дугов. — Я хотел бы провести астральный поиск в одиночестве.

— Но я должен записывать, — сказал Кадман, — чтобы потом мы имели возможность расшифровать и проанализировать результаты.

— В этот раз обойдёмся диктофоном, — решительно отказался магистр от предложения «акулы пера».

Антон и Роман остались за дверью.

— Покурим? — майор достал сигареты.

Они задымили.

— Слушай, Антон, он действительно таким способом может что-то узнать? — поинтересовался Роман. — Или это поза, чтобы весь его бред не казался голословным?

— Не знаю, — Кадман пожал плечами. — Может быть, способен… Ведь «тонкий» мир действительно существует. Хотя, скорее всего, природа его совсем иная, чем нам описывают оккультисты. Вы читали Чижевского?

— Нет, не помню…

— Был такой учёный в первой половине века. Доказал, что на мыслительный процесс, на принятие решений, вообще на психику человека и даже социума оказывают влияние макрокосмические изменения — например, вспышки на солнце.

— Ну это известно.

— Это теперь известно. А в начале двадцатого века…

— Погоди, погоди. Солнечная активность — это понятно. Но как наш Великий Посвящённый сумеет считать эту вашу «рассеянную информацию»?

— Он вводит себя в транс, — охотно пояснил Антон. — И считывает.

— Ох уж мне эти сказочки, — лицо Романа отражало душевное смятение. — Ох уж мне эти сказочники!..

Вездеход остановился на краю котлована.

— Приехали, — сказал Риан.

В свете головного прожектора котлован казался входом в преисподнюю.

— Вы не подождёте нас снаружи? — попросил Джонсон-блондин. — Нам нужно переодеться.

Риан фыркнул.

— Вы нас стесняетесь?

— Можно сказать и так.

— О'кей. Пойдём, Роберт.

Они выбрались из тёплой кабины, захлопнули за собой дверцу и огляделись. Морпехи под громкие команды своего сержанта разворачивали на краю котлована новый лагерь: надували палатки, запускали дизель-генератор, устанавливали треноги с прожекторами и антеннами, собирали биотуалеты.

— Холодно, — пожаловался Фоули. — Не выше градуса [105] .

— Пожалуй, — согласился Риан.

Они помолчали.

— Цель нашей экспедиции близка, — Фоули решил нарушить паузу, — а я так и не сумел нащупать источник утечки.

— Не утруждайтесь, Роберт, — серьёзно посоветовал Риан. — Я думаю, всё в нашем деле взаимосвязано: утечка секретной информации, труп этого Чаркасоффа, колея и котлован. Нельзя столько лет хранить тайну и надеяться на то, что никто из посторонних в неё не проникнет. В конце концов, люди умеют думать и сопоставлять. И умнейшим из них достаточно увидеть верхушку айсберга, чтобы представить его себе весь. Розуэллский инцидент, Филадельфийский эксперимент, убийство президента Кеннеди, наша экспедиция — это лишь верхушки айсбергов, а вот что скрывается под тёмною водой?..

Роберт поёжился.

— Вам легко говорить, — сказал он, — вам не нужно писать отчёт по возвращении.

— А вы напишите правду, — предложил Риан.

Роберт вздрогнул и внимательно посмотрел на Риана. Неужели он знает? Или догадался? Но эксперт сохранял невозмутимый вид, и у Роберта сразу отлегло от сердца: нельзя с таким видом уличать предателя.

— Я и собираюсь написать правду, — сказал Фоули. — Вся проблема в интерпретации.

Хлопнула дверца вездехода. Сотрудники ЦРУ оглянулись, и Риан присвистнул.

— Упс! — громко сказал кто-то из морпехов.

А Роберт промолчал, с отвисшей челюстью разглядывая приближающихся Джонсонов.

Сказать, что они были одеты причудливо, значит, ничего не сказать. Основу их «карнавального» наряда составляла длиннополая бесшовная туника небесно-голубого цвета, перехваченная широким поясом и отделанная каймой из множества золотых колокольчиков, которые позвякивали при ходьбе. Поверх туник представители Госдепартамента надели жакеты, сшитые из нитей красного, синего, пурпурного и белого цветов. На каждом плече имелось по огромной пуговице из незнакомого Роберту слоистого поделочного минерала, на которых были выгравированы какие-то надписи. Спереди, на груди, Джонсоны повесили прямоугольные золотые пластины, на каждой из которых в углублениях были закреплены большие драгоценные камни. Фоули показалось, что эти камни светятся в полумраке, окружающем вездеход, испуская призрачное холодное сияние. Довершали наряд головные уборы — белые колпаки, на которые были водружены золотые короны из трёх колец, увенчанные шишечкой в форме распустившегося цветка.