Чтение онлайн

Но что это? Текст почти впритирку. Буковки одна к другой, словно колечки на цепочке: «Научить К. умению вести наблюдение, потренировать зрительную память, рассказать, как избежать слежки, как готовить симпатические чернила, как пользоваться разными видами кодов и шифров для связи…» И еще несколько страниц в том же духе. «К.» – подразумевается «Клевцов»? Неужели Волков станет обучать его всему этому? На учебу тогда не дни, а месяцы уйдут!

Заинтересовали кое-какие сведения из истории разведки.

В Китае, например, шелк научились делать три тысячи лет назад. Техника изготовления выглядела вроде бы просто: сажали шелковичных червей на тутовое дерево, ждали, покуда созреет кокон, разматывали нить, которой окружала себя личинка. Эта нить и шла на ткацкий станок. Секрет крылся в одном: как разматывали тончайшую нить? Свою шелкомотальную технологию китайцы хранили за семью замками и долго оставались единственными поставщиками шелка.

Но вот к императору приехала японская делегация. Она хотела пригласить придворных мастеров в Японию для обучения шелкоткацкому делу. Японцы были заранее уверены в отказе и все же долго обивали пороги и у самого императора, и у его чиновников. Окончательно убедившись в бесплодности своих усилий, они уехали. Однако не с пустыми руками. За это время их агенты успели разузнать секрет разматывания шелковой нити. Вскоре Япония стала вторым производителем шелка в мире.

А вот как не на жизнь, а на смерть схватились в конце прошлого века два изобретателя пулеметов – американец Хайрем Максим и Базиль Захаров, грек по рождению, русский по фамилии, француз по месту жительства. Когда на оружейном горизонте появился Максим со своей гениально простой конструкцией пулемета, Захаров уже был богатейшим человеком, жил в роскошной вилле на Лазурном берегу Средиземного моря, содержал армию агентов, разбросанных по всей Европе. Однако его пулеметы были хуже, чем у Максима. Захаров поставил агентам задачу: не допустить американца на европейский рынок.

В это время Максим предлагал свой пулемет итальянскому адмиралтейству для вооружения кораблей. Чтобы убедить, насколько его оружие надежно, он рискнул на эксперимент: на глазах военно-морских чинов у пирса оставили пулемет, который завтра будет стрелять, так как не боится воды.

На другой день водолаз поднял пулемет. Испытатель нажал на гашетку – оружие не сработало. Заказ передали Захарову. Лишь позднее стало известно, что подручные Захарова ночью спустились под воду и незаметно подпилили у пулемета боек…

Так же затейливо сработали захаровские молодцы перед показательными стрельбами в Париже. Лучшего снайпера Максима, умевшего на мишени очередью выбивать свое имя, они напоили вином с атропином. Утром тот выпустил всю ленту в белый свет как в копеечку. Но самыми изобретательными в области промышленного шпионажа оказались те же японцы. В конце прошлого века Япония начала перевооружение армии и флота. Германию, Англию, Америку в поисках работы наводнили молодые японцы – вежливые, услужливые, сообразительные. Они соглашались на самые неблагоприятные условия работы и жалованья, чем радовали инспекторов по найму. Первая партия японцев, отработав на заводах, фабриках, верфях, в лабораториях, уезжала домой, приезжала другая партия. И никто ни в Европе, ни в США долго не мог понять, каким образом отсталая Япония вдруг смогла освоить выпуск новейшей военной техники и первоклассных кораблей?!

В некоторых случаях японцы заказывали суда, к примеру в Англии. На каком-то этапе они вдруг начинали привередничать: требовали переделок, часто отказывались от заказа. По английским чертежам и документации они достраивали судно, которое оказывалось намного дешевле, чем стоимость выплаты неустойки…

Такие записи касались самых общих положений. Да и беседы с Волковым поначалу носили скорее теоретический, нежели практический характер. Лишь позднее Алексей Владимирович стал рассказывать о науке секретной работы. Как всякая наука, она имела свод общих законов, складывавшихся из правил конспирации, сбора информации, умения уходить от «хвоста» или погони, способности наблюдать и запоминать и так далее. Они требовали неослабного внимания, мгновенных реакций, безошибочного интуитивного чутья, знаний человеческой психологии и других способностей, без которых просто не мог существовать разведчик в среде, полной неожиданностей и опасностей.

Главный врач госпиталя полковник медицинской службы Гринберг в мирное время ни за что не согласился бы выписать Павла. Раны еще не затянулись, требовался покой. Но его уговорил комбриг Волков, убедив, что таких молодых людей, как Клевцов, скорее вылечит работа.

Алексей Владимирович прислал машину. Она отвезла Павла не на Полянку, где он жил раньше с Ниной, а на дачу в Серебряном Бору. Две комнаты, глухо отделенные от остального дома, отдавались в его распоряжение. В окна заглядывали только запорошенные сосны. Невдалеке спала, укрывшись льдом, Москва-река.

Осматриваясь, Павел не заметил, как на пороге появился человек, сказал: «Здравствуйте». Первое, что бросилось в глаза, была кудрявая шапка волос, закрывшая покатый лоб. Маленькие карие глаза смотрели весело и озорно. Прямой нос, длинные, тонкие губы – весь контур лица не походил на распространенный русский тип.

– Разрешите представиться, – сказал человек с заметным акцентом. – Йошка Слухай. Алексей Владимирович приказал заботиться о вас. Вы голодны?

«Еще и няньку приставил», – подумал Павел о Волкове, но вслух проговорил:

– Смотря чем станете кормить.

– Предлагаю омлет с салом, печенье и кофе.

– От такой еды грех отказываться. – Павел прошел во вторую комнату, где стояли две кровати рядом, застеленные ворсистыми одеялами. Одна из кроватей была заправлена иначе, чем другая. Тумбочка оказалась занятой книгами.

– Ваша с супругой спальня, – сказал Йошка.

– А вы где расположились?

– По соседству, в доме напротив.

Павел снял шинель, остался в гимнастерке – новой, шевиотовой, довоенного образца. Форму привез в госпиталь порученец Волкова, потому что старая, в чем Павла привезли с фронта, для носки не годилась.

– Нина просила передать: у нее на работе много дел, но к вечеру непременно будет, – сказал Йошка, появляясь в дверях с подносом.

По тому, как запросто он устроился за столом, расставил тарелки для Павла и себя, было видно, что чувствовал он себя на равных и для него, очевидно, тоже была отведена какая-то роль в планах Волкова.

– Кто вы и откуда? – спросил Павел. – Конечно, если об этом можно говорить.

– Ну почему же? – Слухай на этот счет получил соответствующее указание и охотно стал рассказывать о себе. – Я даже не знаю, чего во мне больше. Отец – чех, мать – украинка. Отец, правда, рано умер. Пришлось мне, мальчишке, зарабатывать на хлеб. Сначала работал в Сваляве лесорубом… Была такая фирма в Закарпатье – «Моторица». Она вырубала буковые леса, делала дорогую мебель, занималась строительством. Платили, конечно, гроши, но как просить больше, если кругом было так много безработных и голодных? Фирма принадлежала немцу из Судет. Да и среди рабочих было много немцев, хотя Западной Украиной в то время владела Чехословакия. Мы валили лес от темна до темна. Случалось, и взрослый не выдерживал, а я хилым был. Это после уже мышцы накачал. Постепенно у нас стала разворачиваться революционная работа. Я вступил в молодежный Союз коммунистов, расклеивал листовки, собирал деньги для республиканской Испании…