Чтение онлайн

Тонконогая мебель светлого дерева в современном стиле, удобно и продуманно расставленная, была – как я узнал позже – делом рук отца Дворской, столяра-краснодеревщика, которому пришлось немало поломать голову, пока он сделал все это по эскизам дочери. Гелена Дворская не хотела отстать от времени. Коричневый полусвет, пропущенный через пергамент абажуров, был слишком печален для женщины, живущей в одиночестве.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала она. Дома она вела себя совсем иначе, чем у меня в кабинете. Впрочем, и я тоже.

– Может быть, хотите чаю? – спросила она.

Поблагодарив, я отказался. Она, видимо, готова была предложить мне бледный чай, по рецепту Карличека. Значит, Карличек стал здесь своим человеком.

– Вашему жениху день ото дня становится лучше, – сказал я, не погрешив против истины.

Гелена Дворская поблагодарила. Она действительно была красивой женщиной, в особенности когда находилась в привычной для нее обстановке.

– Правда, пока еще вам нельзя навестить его. Да и его теперешний вид вас бы не очень порадовал: специальное устройство поддерживает его подбородок, голова обрита наголо и забинтована, лицо желтое. Вы, возможно, его сразу и не узнали бы. Он выздоравливает, но медленно.

Она спокойно выслушала меня с серьезным, задумчивым лицом.

– Но я, собственно, пришел спросить вас еще кое о чем, – продолжал я. – Вы бываете в квартире вашего жениха?

Она взглянула на меня с нескрываемым удивлением.

– Я изредка заходила туда. Почему вас это интересует?

– У вас есть ключ от его квартиры?

– Нет. И никогда не было.

– А когда вы были там в последний раз?

– Довольно давно. Точно не помню.

– Сейчас, во время его отсутствия, вы не заходили в квартиру?

– А как бы я туда попала?

Она по-прежнему была спокойна, но в ней появилась какая-то настороженность. Я помолчал. Если верить ее словам, это не она убирала квартиру Ленка.

– Товарищ Ленк часто бывал у вас?

– Да, почти каждый день, – ответила она все с тем же спокойным, но настороженным выражением лица.

– Вы знаете, что у него есть сберегательная книжка?

– Разумеется. Ведь это наши общие сбережения.

– Сбережения для будущей совместной жизни?

– Да. Почти пятьдесят тысяч. Правда, часть из них – наследство его матери.

Она явно не понимала смысла моих вопросов. Мне пришлось объяснить.

– Пани Дворская, со сберегательной книжки взято сорок тысяч крон. Было ли это сделано с вашего согласия и известно ли вам об этом?

– Нет, я об этом не знаю, – слегка побледнев, сказала она.

– Значит, их взял ваш жених. Но первого июля кто-то положил на вашу общую книжку три тысячи крон. Ваш жених уже не мог этого сделать, он лежал без сознания в больнице.

Она покачала головой. Голос ее задрожал от сдержанного волнения.

– Ничего не понимаю. Я денег на книжку не клала. Ключи от квартиры у привратницы. Она ухаживала за больной матерью Ленка. Ярка был ею доволен, полностью доверял ей и был очень признателен за те услуги, которые она оказывала матери. Она прекрасно убирает квартиру, это славная и очень добросовестная женщина, но вряд ли она положила бы деньги на его сберкнижку, это было бы уже чересчур.

– Да, – заметил я, – вроде кражи наоборот. Но что вы думаете об этих снятых сорока тысячах?

– Не знаю, что и сказать.

– Возможно, Ленку они были на что-то нужны?

– Не думаю. И сомневаюсь. Он вряд ли мог, не сказав мне, взять их.

– Если все обстоит именно так, придется нам забрать книжку на хранение и подождать объяснений от вашего жениха.

– Думаю, это будет самое лучшее, – сказала она задумчиво.

Мне оставалось задать ей еще один вопрос. Она ответила так, как я и ожидал. Нет, она никого не просила справляться в больнице о Ленке.

Я описал ей как мог этого мнимого посланца. Гелена Дворская не вспомнила никого из своих знакомых, кто походил бы на него.

Выйдя от нее, я поспешил в предместье, в квартиру Ярослава Ленка. Я снова проник туда незаметно. Взял из стола сберегательную книжку, сунул ее в карман и ушел.

На другой день утром я составил акт о конфискации сберегательной книжки, выглядело это довольно странно, но другого выхода не было. И задним числом продиктовал приказ об обыске квартиры Ленка. Без этого тоже не обойтись. Ведь речь шла о деньгах, а при этом должен был быть соблюден порядок. Не оставь Карличек в кармане брюк Ленка найденную им металлическую крону, о ней тоже пришлось бы писать в протоколе.

Мы сразу же обратились в сберкассу. Сберкасса подтвердила правильность всех операций, произведенных в сберкнижке Ленка.

В кабинет ко мне явился Карличек и со своей обычной бесцеремонностью заявил:

– Эту бабу из ювелирного так и хочется как следует взгреть. У нее две продавщицы, которые не переставая хихикают и как заведенные нагло твердят вам прямо в глаза: «Это вам безумно идет». Просто немыслимые дуры! Я и сам почувствовал себя там круглым идиотом.

– Узнали что-нибудь важное? – перебил я его.

– Маловато, – вздохнул Карличек. – Янтарное ожерелье стоило тысячу двести. Заведующая вспомнила, что сдавала сдачу с тысячи крон. Значит, покупательница платила двумя купюрами по тысяче крон. И тут же она утверждает, что две тысячи сразу ни от кого не получала, а если даже и так, то в банке ей, дескать, сказали, что только одна тысяча краденая. С серьгами дело получше. Хотя они, как утверждает заведующая, стоили не больше тысячи. Там у них оказались еще одни точно такие же, похожие как две капли воды. Эти серьги я прихватил с собой. Вот они.