Чтение онлайн

– Договорились... – согласился майор, трогая руками челюсть и проверяя ее на прочность. Довод я для него приготовил, надо сказать, вполне убедительный. – Только я обязан на это дело просить разрешение начальства. Ментов, сам понимаешь, без разрешения бить опасно.

– Проси... – разрешил я. – Но мне кажется, что на Гавроша-Марию-Марину следует выходить раньше, чем она предпримет наступательные действия.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Асафьев.

– Лоскутков уже вызывал ее, беседовал. А я веду расследование самостоятельно по оплаченной просьбе безутешной вдовы погибшего. И потому было бы просто странно, если бы я не постарался найти свидетельницу. А поскольку я не имею права выписывать повестку и приглашать человека на собеседование или, если вам так привычнее, на допрос к себе в «Аргус», то я должен этого человека навестить дома. Она, естественно, нигде не работает?..

– Почему же? – Лоскутков отнесся к моему предложению без энтузиазма. – Работает. В библиотеке. Обыкновенная районная библиотека. Она – библиотекарь.

– Это еще интереснее. Я сначала «подумаю», что она на работе, и забегу туда на разведку. Может, что-то и удастся выудить. А потом зайду домой. И установлю в квартире «жучок», который мне даст, разумеется, майор Асафьев. И майор Асафьев же обеспечит машину прослушивания. Насколько я могу знать, «жучки» заставляют постоянно находиться поблизости от места их установки...

– Не более пятисот метров. По характеристикам – восемьсот, но с такой дистанции уже половину разговора не разберешь. Или нужно ставить усилитель сигнала. Но его в чужой квартире незаметно не установишь.

– Согласен, если наш чекист согласен.

Лоскутков только плечами пожал и снова наморщил лоб, соответственно удлинив нос.

– Умар, ты можешь курить поменьше?.. Или хотя бы на кухню иди. У меня от твоей «травки» уже у самого голова кругом идет. – Муса сказал спокойно, зная, что его даже спокойное слово всегда воспринимается как приказ. Пусть здесь и не идет сейчас война, но группа работает в боевом режиме и командир остается командиром.

Умар поднялся с пола – национальная привычка, не любил он стулья, помахал ладошкой перед собой, разгоняя дым, и послушно ушел на кухню, где, слышно было, открыл форточку. Но там он помешал разговору Джабраила с Али, которые сами наркотой не баловались и сладкий дым плохо переносили. И потому друзья детства вернулись в комнату к Мусе.

– Вы чай будете? – спросил Джабраил, сам держа в руках стакан.

– Нет. – Муса отрицательно покачал головой и повернулся к Али. – А чем, кстати, вообще Гаврош здесь занимается? Она же уже второй год в этом городе.

– Она контролировала поставки наркоты местным парням. Потом у нее получился скандал с другой группировкой. Они с азерами работали, и она конкурентов убрала. Всех, с кем азеры контактировали. Азеры теперь ищут, кто это сделал, но она вроде бы в стороне. Про нее только знают, что она с местным авторитетом работала, с Хозяиновым. Но его сейчас посадили. Нас уже после этого прислали. Я от Исмаила об этом услышал.

– Исмаил сам что-то рассказал? – удивился Муса, хорошо знавший неразговорчивого помощника Гавроша.

– Он расскажет, от него дождешься... – засмеялся Али. – Нет, они с Гаврошем разговаривали, а я услышал. Это про то, что троих убрала. А про наркоту я еще дома знал. Мы у Хаттаба на фабрике товар как-то упаковывали, большую партию, так нам сказали, что это для нее. Правда, тогда никто не знал, где Гаврош находится.

– А вы ей для чего понадобились? Дома сейчас такая обстановка... Боевые парни, вам место сейчас там, где стреляют...

– Конечно, там лучше бы... На войне как-то спокойнее, не останавливают на каждом углу, по крайней мере, и документы не проверяют. Но был приказ Хаттаба, и поехали. А дальнейшие инструкции даст сама Гаврош. Мы пока ничего не знаем.

Али отвечал спокойно, как мог бы отвечать своему командиру. И всячески показывал свое уважение Мусе. Того подобное поведение совсем не удивляло. Он свои заслуги знал лучше других и знал, что пользуется уважением простых боевиков из разных отрядов, не только из своего. И тейп Мусы в Ичкерии считается одним из самых значимых. А это для чеченца очень важно.

Муса долго молчал, раздумывая и одновременно показывая, что он сейчас поддерживает разговор из вежливости. Просто чтобы не молчать, а вовсе не из-за повышенного интереса. И вообще восточный разговор не терпит торопливости, суеты, и не мужское это дело – показывать всем бабское любопытство. А если тебе надо что-то узнать, то спрашивай об этом или как бы между делом, или уж прямо приставь человеку «ствол» ко лбу.

– А сейчас скучаете? – спросил Джабраил. Он тон командира уловил чутко и умело начал подыгрывать.

– Мы скучаем. Только нас для маскировки вместе со строителями прислали. Они строят, а мы иногда смотрим. И следим, чтобы сильно не пили, а то сболтнут спьяну где-нибудь...

– А что строят? – Муса по-прежнему равнодушен.

– Ремонтируют. Детский лагерь отдыха.

– За городом, что ли? А как сюда добираетесь?

Чай молодые ребята продолжают пить, и разговаривает Али между неторопливыми глотками. Разговаривает тоже неторопливо, подражая манере Мусы.

– Не за городом. Сначала на троллейбусе едешь до мебельной фабрики, потом пешком через лес. Пятнадцать минут – и ты в лагере.

– Где это?

– У Шершней, у водохранилища.

– У плотины? – спросил Джабраил и быстро, незаметно для постороннего посмотрел на своего командира.

– Недалеко. Можно и от плотины к нам по берегу добраться, только это минут на десять дольше идти. Можно и с другой стороны, от поселка. Там дорога идет. Но это тоже дольше. Через лес удобнее.

– Пейзажем любуетесь... – усмехнулся Муса. – Сосновый бор, водохранилище, плотина... Хорошо устроились. Надо будет к вам съездить, отдохнуть от забот.

– Этого я не решаю, – вдруг замкнулся Али. – Об этом надо у Гавроша спрашивать.

– Я спрошу. А потом приду. Через лес заплутать недолго. По плотине большое движение? Есть там на чем доехать?

– Ее от нас почти не видно. Метров через сто лесистый мыс, он плотину закрывает.

– Хорошо. Ну, ничего, Джабраил меня отвезет, найдем... И Гавроша спросим. Она сегодня будет у меня.

– Тебя шеф уже семь раз спрашивал, – сообщил мне охранник, как только я появился в «Аргусе». – И еще семь раз просто к твоей двери подходил, пытался ручку оторвать.