Опер против маньяка
Шрифт:
— Самообороной это называется. Так что по убийству Вадика можешь оправдаться. Но на тебе и другие крутые дела.
— Ты это, Сергей, к чему? Какие дела?!
Кострецов достал свое удостоверение, показал издали Соньке. Та выронила из зубов сигарету.
— О-о, легаш!
Усмехнулся опер.
— А ты говорила, что любого мужика можешь рассечь.
— О-о, то-то ты меня барать не стал… Я ж из-за этого сразу тебя заподозрила, а потом, думаю, цену ты себе набиваешь… Все одно не верится. Ну ты и легавый, Сереня!
— Прижми язык, сучка! На тебе соучастие в доведении до смерти Марины, квартиру для которой Вахтангу ты сняла. И здесь вы с Вахтангом девиц не щадили. Еще расскажешь, как убивали их.
Сонька ошеломленно смотрела на Кострецова. Он сказал:
— Одевайся, можешь помыться. Ты арестована.
Нюська, прижавшаяся в углу, спросила:
— Мне тоже с мамой?
— Ты оставайся, — ответил Кострецов. — Будем вызывать на допросы. И постарайся вычеркнуть из сердца такую маму, она юность тебе изуродовала. Но молодость впереди.
— Господи, спаси-и! — заголосила пьяная Сонька.
— Бог, Соня, — внушительно произнес Кость, — дарует спасение только души.
Сонька Медь встала, пошатываясь, из-за стола. Расставила точеные колонны ног, затянутые в синее, заляпанное разводами крови. Тряхнув побуревшими куполами бюста, погладила задорно торчащие рыжие кудри лобка и бойко сказала:
— А в тюряге да на зонах не пропаду. Что, мужичков, вертухаев на такой товар не найдется?! Проживу и там как-нибудь.
— Проживешь, — усмехнулся Сергей. — И можешь называть себя за сплошную толоконность Сонькой Медной Ручкой.
Сонька, изогнувшись, показала ему голый зад и побрела в ванную.
В углу плакала Нюся. Она сидела на полу, поджав ноги, почти так, как перед смертью Вадик. У нее тоже был располосован незримо живот. А то, что между ног у девиц иногда считается веселым местом, было для Нюськи кошмаром, никогда не чувствовала она ни возбуждения, ни наслаждения.
Кострецов вызывал по переговорнику бригаду снизу и думал о нелегком деле милиционера, когда самым первым надо брать на себя грязь, кровь за все общество, так любящее отделять себя от «ментов». Обычные люди, налогоплательщики, обыватели чистенько держатся в стороне. А если случайно или по материальной заинтересованности мажутся в гной, пованивают, все равно живут в хате с краю.
Сидел опер Кость над трупами, слушая Нюськины всхлипы, Сонькино удалое напевание в ванной, и ощущал, что среди людей «мент» особенно одинок.
На следующий день первым из «опекунов» на секс-хату позвонил Мадера. Нюська, пришедшая в себя, подробно рассказала ему о случившемся.
Больше всего заинтересовал Мадеру Кострецов:
— Значит, подсадным был тот Серега? А много ль Сонька ему назвонила?
— Не знаю. Она с ним втихую от Вахтанга встречалась, сговаривалась вместе хату вести. Серега должен был телок из своего ночного клуба поставлять.
— Какой там клуб?! Кого поставлять?! Маханшу твою мент этот на кичу поставил. И ты, Нюся, ставь на мамке крест. Не скоро она волю увидит. Как этот Серега выглядит?
Нюська подробно описала внешность Кострецова и спросила:
— А мне чего дальше делать?
— Пока жди. Сейчас высокие разборки пойдут, неизвестно чем кончатся. Сама шевели умишком. Менты будут пытать, лишнего не базарь, а то мамке своей довесишь. Толкуй лишь по завалу Вахтанга и Вадика. А так полную несознанку лепи: мол, все дела у Вахтанга и мамки были, от меня все скрывали. Тебе восемнадцать уже есть?
— Еще не исполнилось.
— Ну, Нюся, всухую отмажешься. Обрати внимание, что хату менты могут прослушивать. И по телефону, и так говори с понятием. Бывай здорова.
Потом позвонили от Нодара.
— Нюся, это от старого друга Сони беспокоят. Знаем про ваши дела. Приезжай в гостиницу «Кольцо» около Садового. Разговор будет.
Нюська собралась, оделась в строгое темное платье, превратившись со своим бледным большеглазым лицом во взаправдашнюю гимназистку. Прибыла в «Кольцо», где ее проводили в кабинет Нодара.
Пахан встретил ее, стоя посреди кабинета. Всплеснул руками, подошел и обнял.
— Знаешь, кто я?
Нюська поглядела на грузина, о котором мать ей часто по-разному рассказывала.
— Нодар.
Он провел ее, отцовски держа за плечи, к дивану, усадил.
— Кофе выпьешь?
Нюська кивнула. Подали кофе.
— Рассказывай с деталями, дэвушка, — проговорил Нодар, сочувственно щуря лужицы черно-желтых глаз на усатом лице.
После изложения Нюськой кровавых событий пахан веско произнес:
— Теперь я тебе серьезный вопрос задам. Отвечай в масть, мне врать не выйдет. Соня насчет завала Вахтанга с Маэстро сговорилась?
Нюська, несмотря на свои семнадцать, была не промах. Бомбя с матерью будущих секс-узниц, она наловчилась быстро соображать и искусно подыгрывать собеседникам. Несмотря на грозность Нодара, Нюся прикидывала, как ей лучше себя вести. Решила, что от него нужно скрыть только то, как она предала Вахтанга, и нынешний звонок Мадеры, пахан которого, как и Нодар, могли пригодиться в ее дальнейшей жизни.
— Насчет завала не знаю, дядя Нодар, — светя своими чистыми глазами, проговорила она. — Но то, что мать решила вести бизнес с Маэстро, это точно. Она хотела помощи у него просить.
— И попросила! — злобно сказал грузин. — Отольются ей на нарах такие дела. Я ж ей толковал, чтоб меня держалась. А что вышло?! Или она на того мента, который под делового косил, надеется?
— Дядя Нодар! — искренне воскликнула Нюська. — Этот Серега сплошь темным для мамы был. Вы не подумайте. Я ж при ее аресте была. Он только тогда ксиву засветил. Мама сильно расстроилась.