Чтение онлайн

Генерал заметил его разгоревшиеся глаза и спросил:

— Знаете толк в таких вещах?

Профессор Труба ответил не хуже Топкова.

— Как не знать?! Получившие золотое оружие вносились в кавалерские списки. Для обер-офицеров такая награда в начале девятнадцатого века была явлением совершенно исключительным. Только с 1859 года такое оружие могли получать за боевые отличия офицеры всех чинов, имеющие уже ордена Анны 4-й степени и Георгия 4-й степени. Офицерам вручали его из Капитула орденов, а генералам, которым выдавалось с драгоценными украшениями, — из кабинета Его Величества…

Рузский с невольным уважительным интересом посмотрел на Федю, но сказал двусмысленно:

— Оправдываете вы свое назначение, Федор Трофимович. Прошу в гостиную.

Там он усадил Трубу в кресло и положил на столик перед ним альбом, посвященный истории наградного оружия.

— Полистайте пока. Я выйду на минуту.

Генерал вернулся в комнату с клинками, где у него стоял телефон. Он быстро набрал номер Топкова. Когда тот взял трубку, Рузский тихо начал:

— Лейтенант, это генерал Рузский. Срочно выезжайте…

В этот миг проскользнувший за ним, не менее бдительный Труба, ударил по рычагу рукой. Другой — вырвал шнур из аппарата.

Генерал обернулся к нему. Федя отскочил на несколько шагов, выхватил пистолет и направил его Рузскому в грудь.

— Ша! Не дергайся, папаша.

В этот момент на лестничной площадке громко хлопнула дверь старого лифта. Федя повернул голову на звук.

Этих секунд генералу Рузскому хватило, чтобы со стены рядом выдернуть из наградного гнезда шпагу с гравировкой «За храбрость».

Генерал молниеносно сделал фехтовальный выпад, точно пронзив профессору Трубе сердце!

Труп Феди упал навзничь. Генерал склонился над ним и выдернул шпагу из груди. Бросил ее на ковер, прошел к двери на лестницу и открыл ее. Там никого не было.

Рузский оставил дверь открытой, ожидая приезда Топкова с минуты на минуту. Он прошел в гостиную, не взглянув на оплошавшего дуэлянта, валяющегося под стеной, блистающей золотыми клинками.

Генерал сел в кресло, где некоторое время назад располагался Труба. Заглянул в раскрытый тем альбом и продолжил его перелистывать.

Вскоре в квартиру вбежала группа с Топковым и Кострецовым. Генерал встал им навстречу и отрапортовал, обращаясь к Гене:

— Вы были совершенно правы! Явился этот с треугольным лицом. Сообщил, что он несуществующий Федор Трофимович из музея. Наставил на меня пистолет. Пришлось заколоть.

— Вот Федя и стал наконец действительно несуществующим, — проговорил Кострецов, стоя в проходе к гостиной и оглядываясь на тело Трубы, получившего в самое сердце золотую шпагу, о какой мечтал, замороченный всесильным кайфом.

Эксперты начали обследовать место происшествия. Когда оперы уходили из квартиры, Топков раздраженно сказал Кострецову:

— От генералов Рузских только неприятности, хотя и кажется им всегда, что вершат великие дела. Один заставил царя отречься, другой нашего важнейшего свидетеля угробил.

Кость и Топков отправились на квартиру Феди Трубы, которую установили через МУР.

Много коллекционного было в жилище горе-профессора, как и несметных запасов кокаина. Последнее время Федя больше приобретал его. Орденов Рузского не обнаружили.

Вместе со здешним участковым они опечатали квартиру и спустились на улицу, когда Топков вспомнил:

— Сергей, на связке ключей из кармана Трубы видел я и автомобильные. Значит, должна у него быть и машина.

— Возможно, он на ней приехал, — сказал Кострецов. — Стоит где-то около дома Рузского.

— Ключи-то были особенные, фирменные: с брелком на кожаной подкладке, а на нем — монограмма с двумя английскими "R"…

— Что?! — воскликнул Кострецов. — Да это же эмблема компании «Роллс-Ройс»!

— Да?! Но никакого «роллс-ройса» около дома генерала не было. Такую машину мы бы точно заметили.

— Значит, стоит где-то Федин «роллс»… Везет мне последнее время на «роллсы». Где участковый?!

Они догнали милиционера. Тот сказал, что гараж этого жильца, возможно, находится среди других, на пустыре за следующей улицей, и повел их туда.

Потолковав с местными автолюбителями, выяснили, где гараж Феди. Кострецов достал связку отмычек, с которыми обычно не расставался. Открыл замок.

Распахнули воротца и увидели сияющий «роллс-ройс», словно едва-едва вынырнувший из цеха ручной сборки заморского автозавода…

Кострецов обежал его, рассматривая приметы машины, которые почти наизусть выучил после угона от «Лукойла».

— Тот самый, лукойловский! — ошарашенно произнес он.

— Что же получается? — озадаченно проговорил Гена. — Труба его угнал?!

— Не может быть. Кишка тонка у этого кокаиниста и орденоносного фармазона на такое. Почти уверен: это Гриня Дух.

Топков подхватил:

— А театры грабили Труба и Дух едва ли не на пару.

Кострецов одобрительно усмехнулся.

— Вот именно. Так что есть о чем подумать, лейтенант.

Опер Кость с удовольствием размял мышцы, двигая плечами, и подытожил своим любимым:

— Эхма, и не нужна нам денег тьма.

Не поскупился воротила «Лукойла», владелец найденного Кострецовым и Топковым «роллс-ройса». Отвалил операм полторы тысячи долларов на двоих, хотя после угона о премии не объявлял. Так и бывает: сваливается, будто с неба. А вот за «плимут», который вычислил через Черча Кострецов, ничего от хозяина-актера не капнуло. Да и то сказать: «лукойловец» — очевидный богач, знаменитый же актер, владевший «плимутом», как обычно, на последние гроши отличную иномарку справил. Уж это артист капитану при возвращении ему машины талантливо изобразил.