Чтение онлайн

Голос Фионы начал срываться, сцепленные пальцы дрожали, она слепо смотрела прямо перед собой.

— Сначала он выкапывал могилу… не очень глубокую. Он хотел, чтобы его жертву нашли достаточно быстро. Ему нравилось, что она смотрит, как он копает ей могилу. Она не могла умолять его о пощаде, не могла даже спросить, почему он это делает: ее рот по-прежнему был затянут скотчем. Он не насиловал, не пытал… физически. Не избивал, не расчленял. Он просто доставал красный шарф и душил свою жертву… связанную, с залепленным ртом, беспомощную. Сделав свое дело, он завязывал шарф бантом и хоронил труп.

— Убийца с Красным Шарфом. Так называла его пресса, — проговорил Саймон. — Я помню. Его поймали после того, как он застрелил какого-то полицейского.

— Грег Норвуд. Полицейского звали Грег Норвуд, а его собаку, его напарника, К-9 — Конг.

Слова запульсировали в воздухе между ними, как свежая рана.

— Вы его знали.

— Перри устроил на них засаду. У Грега был маленький домик около озера Саммамиш. Он любил ездить туда с Конгом тренироваться. Больше никого вокруг не было, только он и собака. Раз в месяц. Вдвоем. Укреплять мужскую дружбу, так он говорил.

Фиона расцепила пальцы, но тут же впилась ими в колени.

— Сначала Перри застрелил Грега, и, наверное, совершил ошибку. Он выпустил в Конга две пули, но пес не остановился. Так показала реконструкция и так рассказал Перри, постепенно признаваясь, цедя информацию в надежде избежать смертного приговора, когда понял, что наказание неизбежно. Перед смертью Конг успел хорошенько порвать Перри. Но тот был крепким. Он сумел вернуться к своей машине, даже проехал несколько миль и только тогда потерял сознание. В конце концов его поймали. Грег тоже был крепким. Он прожил еще два дня. Это случилось в сентябре. Двенадцатого числа. Мы собирались пожениться в следующем июне.

«Слова бесполезны», — подумал Саймон, но произнести их придется.

— Мне очень жаль.

— Да, мне тоже. Перри выслеживал Грега месяцами, может, дольше. Скрупулезно, терпеливо. Он убил его, чтобы отомстить мне. Видите ли, я должна была стать его жертвой номер тринадцать, но я сбежала. Фиона на мгновение закрыла глаза.

— Я хочу выпить. Не составите мне компанию?

— Да, конечно.

Когда Фиона поднялась и ушла в дом, Саймон подумал, не последовать ли за ней, но решил, что, может, ей нужно немного побыть одной, прийти в себя, и стал припоминать детали той истории. И вспомнил, что одна девушка действительно сбежала и дала ФБР описание похитителя.

Саймон перебирал в памяти события того времени, когда эта история еще была сенсацией. Тогда он почти не обратил на нее внимания. Сколько же ему было? Лет двадцать пять? Он только что переехал в Сиэтл и старался приобрести репутацию, заработать на жизнь. А у отца заподозрили рак, и это затмило все остальное.

Фиона вернулась на веранду с двумя бокалами белого вина.

— Австралийское шардоне. Вообще-то у меня другого и нет.

— Прекрасно. — Саймон взял бокал, и они посидели в молчании, наблюдая за спящими собаками, сбившимися в кучу. — Не хотите рассказать, как вы сбежали?

— Сначала сглупила, потом повезло. Я не должна была в то утро бегать в одиночку. Я же знала. Мой дядя был полицейским, и я уже встречалась с Грегом. Они оба предупреждали, чтобы я не бегала одна, но я не нашла никого, кто смог бы за мной угнаться. Чемпионка, — добавила она, улыбнувшись одними уголками губ.

— С вашими ногами этого добиться нетрудно.

— Да, еще одна удача. Я никого не слушала. К тому времени Перри еще не добрался до Вашингтона, к тому же в последние месяцы похищения прекратились. И потом, никогда не думаешь, что это случится с тобой. Особенно в двадцать лет. Я отправилась на пробежку. Я любила пробежаться пораньше, а потом заглянуть в кофейню. Утро было паршивое, хмурое, дождливое, но я любила бегать в дождь. Начало ноября. За год до гибели Грега. У меня была секунда, всего одна секунда после того как я увидела его. Такой обыкновенный, такой приятный, однако что-то щелкнуло. На цепочке для ключей у меня была тревожная кнопка. Я даже потянулась к ней, но опоздала. Я почувствовала острую боль. И тело онемело.

Она умолкла, пытаясь взять себя в руки.

— Онемело, — повторила она после паузы. — Боль, шок, потом онемение, беспомощность. Когда я очнулась в багажнике, меня затошнило. Было темно, я чувствовала, что машина движется. Слышала шуршание шин по дорожному покрытию. Я не могла кричать, не могла брыкаться, да и шевелиться почти не могла.

Фиона снова умолкла, вздохнула, медленно отпила вина.

— Я расплакалась, потому что понимала, что он убьет меня, а я не смогу его остановить. Убьет за то, что я хотела пробежаться утром одна. Я подумала о своей семье, о Греге, о друзьях, о своей жизни. Потом перестала лить слезы и разозлилась. Я не сделала ничего плохого. Меня не за что было убивать.

Фиона отпила еще вина, прислушалась к шепоту ветра в соснах.

— И еще я хотела в туалет. Было бы унизительно и глупо описаться. Мысль о том, что я обмочусь до того, как он убьет меня, вывела меня из ступора. Я стала дергаться, изворачиваться и почувствовала что-то твердое в кармане спортивных штанов, во внутреннем заднем кармане. Грег подарил мне швейцарский армейский нож. — Фиона сунула руку в карман джинсов и вытащила маленький перочинный ножик. — Крохотный ножичек с прелестными ножничками, с маленькой пилочкой для ногтей. Девчачий ножик. — Она сжала его в кулаке. — Этот нож спас мне жизнь. Перри отобрал мои ключи, деньги на кофе, которые были в кармане куртки, застегнутом на «молнию». Ему и в голову не пришло, что в спортивных штанах может быть карман. Мои руки были связаны за спиной. И я могла дотянуться до ножа. Пожалуй, самый страшный момент был тогда, когда я умудрилась достать нож и впервые подумала, что, может быть, еще сумею сбежать.

— Можно посмотреть? — Фиона протянула ножик. Саймон открыл его, изучил в ярком солнечном свете. «Какой маленький! Всего в половину моего большого пальца», — подумал он. — Вы разрезали им нейлоновую веревку?

— Я резала, пилила, дергала. Казалось, что прошла целая вечность, пока я его открывала. Во всяком случае, я так думала. И целая жизнь, чтобы перепилить веревку. Мне пришлось перепилить и ту, что связывала мне лодыжки, потому что я не смогла развязать узел. Сначала я до безумия боялась, что он остановит машину прежде, чем я освобожусь, потом я боялась, что он никогда не остановит свою долбаную машину. Но он остановил. Остановил и вылез из салона, насвистывая какую-то мелодию. Я никогда не забуду его свист.

Саймон представил ее — связанную, испуганную девушку, возможно, с кровоточащими ранами от врезавшейся в тело веревки. И вооруженную ножом, едва ли более смертоносным, чем чертежная кнопка.

— Я снова залепила себе рот. — Она сказала это так спокойно, так безразлично, что Саймон повернул голову и изумленно уставился на нее. — И обмотала веревкой лодыжки, спрятала руки за спину. И закрыла глаза. Перри открыл багажник, все еще насвистывая, наклонился, похлопал меня по щеке, чтобы привести в чувство. И я ударила его этим крохотным ножом. Я надеялась попасть в глаз, но промахнулась. И все же мне удалось обескуражить его, поранить и выиграть секунду. Я снова ударила его в лицо уже кулаком и лягнула изо всех сил ногами. Не так сильно, как хотела, потому что веревка немного запуталась, но все же он упал на спину, и я смогла выбраться из багажника. На земле валялась лопата. Прямо там, где он выронил ее, когда я воткнула ему в лицо нож. Я схватила лопату и ударила его пару раз по голове. У меня в руке оказались ключи. Я до сих пор очень смутно помню все это — шок, выброс адреналина, как мне потом объяснили, — но я вскочила в машину, воткнула ключ в замок зажигания, вдавила педаль газа в пол.