Чтение онлайн

Из укрытия он вылез часа через два, грязнее, чем был, но слегка посвежевший и отдохнувший. Ему, как это ни казалось невероятным, удалось вздремнуть.

Услышав позади себя голоса преследователей, Бен замер, как кролик, застигнутый фарами автомобиля на дороге. Им овладела нервная дрожь. Мысль просто свернуться в клубок и залечь, чтоб позволить им делать с собой что угодно, ему абсолютно не улыбалась. Это было безумием, но весьма притягательным…

Вместо этого Бен двинулся на звук детских голосов и журчащей воды, стараясь разобрать их и получить представление о предмете разговора. Речь шла о каком-то то ли проекте, то ли плане. Один-два голоса показались знакомыми. Затем послышался всплеск, и вслед за ним — взрыв хохота. Этот смех неприятно поразил Бена своей длительностью и напомнил ему об уязвимости собственной позиции.

Если он не хочет быть пойманным, нельзя обращаться к детям с просьбой о медикаментах. Бен свернул вправо. Как у большинства толстяков, у него была бесшумная поступь. Пройдя достаточно близко от мальчиков и различив тени, двигавшиеся взад-вперед между ним и полосой воды, он ухитрился остаться незамеченным. Вскоре голоса стали едва слышны.

Бен вышел на узкую тропинку, подумал и помотал головой, затем перешел тропу и вновь углубился в кусты. Теперь он шел параллельно речке, у берега которой играли дети. Даже сквозь кустарник она казалась значительно шире ручья, в котором барахтались они с Генри.

Здесь стоял другой бетонный цилиндр; он торчал из зарослей ежевики и так же гудел. Позади него, у самого берега речки, стоял старый склонившийся над водой вяз. Корни его, подмытые наполовину, напоминали грязные, слежавшиеся волосы.

В надежде, что здесь не водятся змеи и тарантулы, но слишком уставший, чтобы тратить время на детальный осмотр, Бен пролез между корнями в дупло. Свернувшись калачиком, он высунулся напоследок, больно зацепившись за корень. Позиция ему нравилась.

Приближались Генри, Виктор и Белч. Глупо было надеяться, что они пойдут по тропинке; этого не случилось. Они остановились совсем рядом: еще чуть-чуть, и он мог бы достать до любого.

— Узнаем у сопляков: может, видели его, — раздался голос Белча.

— Пойдем проверим, — ответил ему глухо Генри. Через несколько секунд Бен услышал: «Какого хрена вы здесь делаете?»

Ответа Бен не разобрал: дети были достаточно далеко, а шум реки (теперь Бен не сомневался: это была Кендаскейг) совсем близко. Но нотки беспокойства услышал. Помочь он ничем не мог — мог только посочувствовать

Виктор Крисс промычал что-то неразборчивое.

— Давай сломаем! — предложил голос Белча.

За протестующими возгласами последовал крик боли. Кто-то заплакал. Да, жалко ребят. Эти сволочи не смогли поймать его, но обнаружили других, над кем можно издеваться.

— Конечно, сломаем, — произнес Генри.

Всплеск. Крики. Взрывы идиотского хохота Белча и Виктора. Затихающий плач одного из ребят.

— Больше этой хреновины здесь не будет, понял ты меня, заикатый урод? — опять послышался голос Генри. — Я сегодня не намерен больше никому спускать.

Что-то с треском рухнуло. Звук бегущей воды из спокойного и размеренного кряканья превратился в глухой рев. До Бена дошло, что произнес Виктор: «запруда». Дети, двое или трое — он так и не разобрал — строили запруду, а Генри ее разломал. Бену пришло в голову, что одного из строителей он знает. Единственным маленьким «заикатым уродом» в Дерри был Билл Денборо, учившийся в параллельном пятом.

— Зачем вы это сделали? — выкрикивал тонкий, безбоязненный голос. И он тоже показался знакомым Бену; правда, его обладателя сразу припомнить он не смог. — Зачем вы это сделали?

— Захотел и сделал, ясно тебе, сопляк? — прорычал в ответ Генри. Послышался хлесткий звук удара и крик боли, перешедший в плач.

— Заткнись, — произнес Виктор, — заткнись, бэби, пока я не завязал тебе уши вокруг шеи.

Плач перешел в серию всхлипов.

— Мы уходим, — заявил Генри, — но прежде чем уйдем, я хочу кое-что выяснить. Не пробегал тут мимо окровавленный толстяк?

Краткая реплика была отрицательной.

— Ты уверен? — переспросил Белч. — Не вздумай врать, заикатый.

— У-уверен, — послышался глухой голос Билла.

— Пошли, парни, — предложил Бауэрс. — Он, наверно, уже давно на том берегу.

— Ну, пацаны, я думаю, вам будет спокойней без этой хреновины, — заключил Виктор Крисс.

Всплески… Удаляющийся голос Белча… Бен продолжал сидеть в своем убежище, затаив дыхание. Фактически ему и не хотелось ничего: идти куда-то, говорить с кем-то. Плач парнишки прекратился. Интонации в голосе другого — едва слышимом — были успокаивающими. Бен был теперь уже почти уверен, что их двое — тот, кто плакал, и Билл-Заика.

Обессиленный, он полусидел-полулежал, в то время как Генри со своими приятелями-дикарями искали его в другом конце Барренс. Солнечный свет падал на Бена сквозь корни маленькими кружками. Хоть и грязно, зато уютно… и безопасно. Размеренно журчала вода. Даже всхлипывания мальчишки несли какую-то успокоенность. Главное, что компании хулиганов уже не было слышно. Порезы и ушибы тупо пульсировали. Бен решил подождать еще немного для пущей убежденности, а затем выбираться. Мальчик прислушался к вибрации — вероятно, система канализации, к которой принадлежали эти два цилиндра, — шедшей из-под земли, чуть ли не из-под корней дерева, под которым лежал скрючившийся Бен. Вновь пришла мысль о морлоках, их голом мясе; это почему-то связывалось с запахом из-под крышки люка. Потом мысли об уэлсовских морлоках стали размываться, и Бен заснул.

А сон получился вовсе не про морлоков, а про то, что случилось с ним в январе и что он чуть было не рассказал матери.

Тогда был первый учебный день после рождественских каникул. Миссис Дуглас предложила одному добровольцу остаться после занятий и помочь ей рассортировать книги, возвращенные перед каникулами. Вызвался Бен.

— Спасибо, Бен. — Улыбка миссис Дуглас заставила его покраснеть до корней волос.

— Жополиз, — кратко прокомментировал Генри Бауэрс.