Они нашли
Шрифт:
— Где Лили? — взволнованно спрашивает Мари, оборачиваясь. Не слишком длинные волосы всё же бьют по лицу Питера, что уже успел приблизиться к ней.
— С Дином. Расслабься наконец, — прижимается носом к её щеке, вдыхая запах её лёгких духов.
— Я не доверяю ему, — всё равно сопротивляется, собираясь пойти на поиски подруги. Только вырывается из объятий, когда Питер резко хватает её за руку, а затем снова притягивает к себе.
Такими серо-голубыми глазами сверлит её сквозь стёкла очков взглядом. Хмурит брови точно так же, как порой делает она.
— Успокойся. Отдохни в конце-концов после долгой дороги, — снова водит руками по её телу, случайно касаясь пальцами оголённого живота.
Мари вздрагивает. Питер вопросительно смотрит ей в глаза. Переводит дыхание, а затем обвивает руками талию, проводя указательным пальцем по выступающим бусинкам позвоночника.
Она сглатывает. Питер смотрит. Ждёт, пока она сама не решит.
Тэд замирает в паре метров от них, затерявшись в толпе. Смотрит и тоже ждёт, что будет дальше. Руки чешутся повалить Питера на пол и бить. Долго.
Может, он так разгорячился только из-за алкоголя. Или обиды, что вот он — третий, а затем и пятый лишний в их компании.
Питер проводит рукой по мокрым волосам. Облизывает губы, медленно и постепенно склоняясь над лицом девушки.
Мари думает. Точнее пытается, чтобы не упустить момент. Черт, это случится. Черт, она реально боится. Твою мать.
Тэд подходит ближе, будучи скрытым танцующей толпой. И смотрит, понимая, что сейчас пройзойдёт именно то, что уже не изменить.
В последний момент она закрывает глаза, когда между ними остаются несчастные два сантиметра. И затем Питер прижимает её к себе, целуя и раздвигая покусанные губы.
Она отвечает. Запускает руку в его шелковистые тёмные волосы, чувствуя, как трепечут собственные ресницы.
Тэд молча поджимает губы, а затем просто уходит. Сквозь толпу медленно идёт к двери, выходя из душного помещения клуба.
Его шанс упущен. И это только его вина.
***
— А знаешь, ты забавный. Буквально чуть-чуть, — пальцами изображает небольшое количество, а затем запрокидывает голову назад, заливаясь громким смехом. Мари смешно, Мари несёт.
А Питер ловит её на повороте
— А ты пьяна. И не на шутку, Мари, раз уж сделала мне комплимент, — усмехается Питер, нервно оглядываясь.
— Возможно, — хмыкает девушка, заливаясь смехом. — Но давай зачтём его в список моих добрых поступков. А то что-то не хочется мне к папочке, лучше сразу в Элизиум, — причмокивает губами, прищурив глаза.
— Дин! — Питер резко дёргает её в сторону, замечая сына Афродиты. — Что с Лили?
— То же самое, — тот сжимает локоть подруги, удерживая ту на месте.
Обе девушки пьяны и явно не особо и хорошо соображают.
— Пошли, надо их провести, — вздыхает Питер, выходя наружу. Замечает курящего Тэда во тьме, окликая того. Тут же рядом всплывает Лео, но Стивенс напоследок успевает сказать Дину, переводя дыхание:
— Сомневаюсь, что Перси и Нико очень обрадуются при виде своих сестёр.
***
Они добираются домой без проблем, Лили удаётся уложить спать практически сразу, а вот Мари удаляется в ванную, говоря, что всё в полном порядке.
Дин, Питер, Тэд и в особенности Лео получают хороших люлей от Перси с Нико, но тут же заваливаются спать, игнорируя злостные возгласы за своей спиной.
И ничего. Завтра всё забудеться.
Но Мари долго стоит в ванной, всё ещё разглядывая себя. Ей холодно, её платье странное и подходящее лишь для клуба, даже не для дома
Она смотрит в зеркало. Внимательно, разглядывая собственные кудри.
Ледяной взгляд пронзает насквозь собственное отражение. Она моргает несколько раз, но так и не понимает, в чём дело.
Холод внутри, снаружи, везде. Будто камень, брошенный в воду, — она тонет, обречённая на молчаливую гибель.
Тишина вокруг пугает. Заставляет вновь взглянуть на собственное уставшее выражение лица. Мёртвый взгляд, мешки под глазами, потёкшая тушь.
Это она, но и не она.
Что-то, скрытое глубоко внутри её души. То, что заставляет её вновь прищурить глаза, вглядываясь в изящный изгиб губ.
Тени за спиной сгущаются, привлекают внимание Вуд. Сердце наполняют эмоции, далеко не похожие на её обычное безразличие.
Злость.
Ладони сжимаются в кулаки.
Ненависть.
Тяжелый выдох срывается с губ.
Медленно моргает, замечая, что теперь нету ни зеркала, ни комнаты, ничего. Она в пустоте, во тьме.
И ничего.
Это никогда не было реальным.
Ничего.
Тяжело дышит. Тишина остаётся, она везде.
«Слушай»
Глаза широко распахиваются, ресницы дрожат. Ладони расслабляются. Хочется закричать, так громко, чтобы сорвать собственный голос.
Что-то на задворках сознания заставляет насторожиться, понять, что больше ничего нет.
Только она и шум в голове.
Слишком громко.
«Слышишь это? Слышишь? А хочешь закричать? Хочешь ведь, я знаю»
Она отшатывается, едва не падая.
«Слушай, слушай, слушай, слушай»
«Ошибка. Ты совершила ошибку»
Я слышу вещи, которых нет на самом деле. Это же абсурд, абсурд.
Губы искривляются в панической усмешке, она вновь моргает, быстро-быстро.
«Тик-так. Пока часы не остановились»
Крик застрял в горле.
Моргает.
Зеркало оказывается прямо перед ней. Но в нём — не она.
Тёмное отражение.
Ты позволила случиться этому всему. Твоя вина.
Она замахивается, сжав кулак. И молниеносно разбивает зеркало прямо в месте, где оказывается дикая ухмылка сумасшедшего.