Чтение онлайн

— Мы, конечно, не давим, но… — хочет разрядить обстановку, пытаясь не напугать девушек, на что его фразу продолжает Перси:

— Но хотим знать правду, — Нико кивает сестре, подтверждая слова сына Посейдона.

Мари складывает вспотевшие руки на груди, сжимая зубы.

Ей не страшно, она знала, что рано или поздно тайна всплывёт. Несколько раз она даже мысленно проговаривала, как будет рассказывать всё.

Разум аналитика никогда не вредил девушке, наоборот помогал в таких странных или тяжелых жизненных ситуациях.

— Что конкретно вы хотите знать? — поднимает одну бровь, замечая, что слабый приглушённый свет от ламп точно падает на лица Питера, Дина и Тэда, что легко и едва слышно постукивает по подоконнику, глядя за окно, где уже давно темно.

— О том, почему Лили порой так часто меняет своё мнение или выдаёт порой странные или хорошие идеи, — кивает, хмурясь, Дин. Ему удобно, ведь фактически он виноват в сложившейся ситуации. Он решил рассказать Перси о подозрениях, он решил раскрыть правду, которая оставалась в секрете. Хоть он этого не сделал, но именно он начал разговор с девушкой в столовой, хоть до этого сам успел уйти первым из бассейна, оставив девушку наедине с самой собой.

Коулман, слыша своё имя, заметно вздрагивает, переводя взгляд остекленевших глаз цвета моря на сына Афродиты. Она не винит его, ей просто страшно.

Обычно люди, узнавая правду о ней, затем не горят желанием общаться.

Мари уже была с ней, когда узнали, чем ладонь Посейдона, собственно, больно.

И только Вуд в её жизни не кинула Лили, не перестала верить и оберегать. Приёмные родители для неё лишь опекуны. И они никогда не станут её семьёй

Дочь Аида сглатывает. Неосознанно поправляет лямку лифчика под футболкой, произнося уверенным голосом:

— У Лили БАР, или биполярное аффективное расстройство. Маниакально-депрессивный синдром, называйте, как хотите. Врождённое, поэтому она всегда была неусидчивой и идейной, — Вуд вздыхает, замечая, как её подруга пальцами сжимает одеяло. Видит, как дрожат руки дочери Посейдона, но молчит, лишь утешительно взглянув ей в глаза.

— И ты, получается, ходила за таблетками? Нейролептиками, наверное? — догадывается Питер, поднимая голову. Мари кивает, отрешённо наблюдая за колыхающимися занавесками у приоткрытой двери на балкон. — Меня интересует лишь одно, — походя в этот момент на доктора, произносит парень, засунув ладони в карманы джинсов, — таблеток-то достаточно? Ну, хотя бы на неделю?

— Конечно, чёрт возьми, я же пытаюсь держать ситуацию под контролем, — фыркает, хмуря брови Мари. Сжимает губы, замечая, как внимательно на неё смотрят Нико и Перси. — Всё в полном порядке, не надо раздувать из этого большую проблему.

— А что ты скажешь, Лили? — с интересом, но также и спокойствием, задаёт вопрос Лео. Курчавый наблюдает за дочерью Посейдона, что поднимается в полный рост, закусывая губу.

— Я же не могу ничего сказать… Эти идеи, что приходят мне в голову, — указывает пальцем на висок, — я не отличаю плохие от хороших, нормальные от ненормальных. Частично мне помогает Мари, частично окружающие люди и их мнение, что они тут же пытаются высказать мне в лицо, — нервно хмыкает, сжимая одну ладонь в кулак и прижимая к губам. Глаза девушки становятся влажными, но тут же ей спешит утешить Перси:

— Ну что ты, сестрёнка, всё в порядке, — он подрывается с кресла, медленно подходя к Коулман. Обнимает её, чувствуя, как девушка сжимает его в крепких объятиях, тихо хныкая в футболку. — В порядке, — тихо произносит сын Посейдона, водя ладонью по её спине.

Дин у стены мнётся, прикусывая нижнюю губу.

Ему неудобно. Почему-то он просто чувствует себя виноватым.

Питер дружественно похлопывает его по плечу, коротко улыбнувшись.

— И настроение тоже перепадами? — интересуется Тэд, до этого упорно сохранявший молчание.

— Иногда, — кивает Мари, поднимаясь на ноги. — Но в любом случае она, — указывает на подругу, что едва-едва улыбается дочери Аида, — безобидна. В последнее время ничего серьёзного не происходило, — в конце предложения голос Мари почему-то начинает дрожать, но девушка не меняет выражения лица.

Возможно, когда-то они с Лили расскажут им, что могло бы произойти, если бы Коулман отказалась на какое-то время от назначенных таблеток.

Но Мари не хочет ухудшать Лили жизнь хотя бы пока.

Она продолжает, что-то объясняет, но при этом профессионально уходит от компрометирующих историй. Аккуратно говорит уже и так ясные всем вещи, неловко улыбается, чувствуя пристальные взгляды всех в комнате.

И мнимую поддержку она чувствует лишь со стороны Лили, Нико и, к её повторному удивлению, Питера.

Сам же Стивенс внимательно слушает брюнетку, лишь изредка стреляя взглядом на Лили, что неуверенно замирает, прижав руку к плечу. Нервно постукивает пальцами по себе, взгляд мечется. Перси рядом с ней теребит её плечо, утешающе глядя на сестру.

Щелчок. Знакомое чувство головокружения и секундное потемнение перед глазами, а затем он резко поднимает руку, прикрывая ладонью нос и рот, чувствуя красную жидкость на пальцах.

— Питер? — он поднимает вопрошающий, лживый и спокойный взгляд на Мари, что замирает с поднятыми в воздухе руками на месте. — Что-то не так?

— Нет, — мотнув головой чуть вбок и тем самым чуть дёрнув рукой, смазав кровь на пальцах. — Ничего, — понимает, что ситуация совсем выходит из-под контроля, поэтому лишь поспешно бросает, разворачиваясь и начиная быстро идти:

— Я на минутку, — пропускает мимо ушей какой-то очередной вопрос со стороны полубогов, лишь сильнее сжимая нос и чуть поднимая голову вверх, задирая её назад.

Он буквально влетает в туалет, тут же открывая кран и отрывая кусок туалетной бумаги.

— Чёрт, — он думал, что в этот раз ему повезёт, но нет. Концентрат надо было вколоть ещё вчера, но возможности всё же не было. И теперь…

— Да твою ж мать, — вырывается у него тихая брань, когда он поднимает взгляд на своё отражение.