Онекотан
Шрифт:
– Извините, мистер. Сегодня утром я в них мыл машину. Значит, они еще не успели просохнуть, – попытался успокоить Фаррела водитель.
Дэн тяжело вздохнул и, взяв грязный ключ, отправился к своей машине снимать блокираторы. На удивление быстро он справился с этой задачей. Сняв перчатки и протерев руки носовым платком, он сел в машину и наконец вырулил с парковочного места.
До Пенсильванского госпиталя Дэн рассчитывал добраться за тридцать минут. Он вел машину уверенно. Рядом с ним на пассажирском сиденье лежала кожаная папка, в которой находились финансовые документы в белом плотном запечатанном пакете с печатью нотариуса.
Фаррел постоянно смотрел в зеркало заднего вида. Два раза ему показалось, что в большом отдалении за ним в плотном потоке машин едет микроавтобус с надписью «Срочная доставка пиццы», который он уже видел однажды в торговом центре. Если это было так, то его должны были пасти от самого аэропорта.
Неожиданно зачесались и вспотели ладони. Дэн достал носовой платок и протер их. Но зуд не прекращался, с каждой минутой он становился всё сильнее и сильнее. Кроме зуда, неожиданно появился шум в ушах.
Фаррел посмотрел в зеркало заднего вида и снова увидел микроавтобус. Мозг вдруг обожгла страшная догадка: «Меня отравили, устроив спектакль с эвакуаторами».
Дэн сразу же вспомнил, что в арсенале ЦРУ есть множество специальных химических средств, которые при попадании на кожу могли вызвать у человека смерть от обширного инфаркта. И найти следы этих средств было чрезвычайно трудно. Да и кто будет искать следы отравления в теле человека, у которого вдруг случился инфаркт, к тому же за рулем автомобиля.
«Главное сейчас – быстрее добраться до госпиталя и сообщить доктору Краучу об отравлении».
Шум в ушах становился все сильнее. Ко всему этому добавилась одышка.
«Я справлюсь. Я справлюсь», – Фаррел мысленно начал повторять одну и ту же фразу.
До госпиталя оставалось еще несколько кварталов.
«Только бы добраться до госпиталя. Только бы добраться», – шум в ушах и одышка становились все сильнее. Время как будто замерло.
Наконец Фаррел сделал поворот к стоянке машин перед госпиталем. Это была дорога с односторонним движением – выезд со стоянки медицинского учреждения. Но у Фаррела уже не было сил объезжать госпиталь с обратной стороны, где был въезд.
Навстречу ему вырулил серебристый «Додж». Собрав остатки сил, Фаррел затормозил, открыл дверцу и вывалился наружу. Последним, что он увидел и услышал, было лицо женщины, которая, склонившись над ним, кричала:
– Мистер, вам плохо? Мистер, пожалуйста, скажите мне: вам плохо? Я сейчас позову санитаров, пожалуйста, держитесь…
В приемном покое Пенсильванского госпиталя было немноголюдно и тихо. Крик вбежавшей молодой женщины явно нарушил размеренный ритм работы медицинского персонала.
– Пожалуйста, помогите! У мужчины приступ. Он умирает!!!
Несколько дежурных санитаров из приемного покоя выбежали за женщиной на улицу. И уже через пять минут Дэн Фаррел ехал на каталке по длинным коридорам госпиталя в реанимационный бокс.
Джессика Паркер, так звали женщину, оказавшуюся невольным свидетелем и участником этой трагедии, наконец-то вернулась к своему «Доджу». На заднем сиденье сидела ее двенадцатилетняя племянница Мэри. Вид маленькой девочки был очень напуганным.
– Ты испугалась, моя рыбка, – постаралась успокоить свою племянницу Джессика.
Мэри не ответила.
– Ничего, сейчас мы отправимся в «Макдоналдс» и перекусим там. Окей?
Мэри опять ничего не ответила. Она смотрела в окно на проезжающие рядом машины и думала: рассказать тёте о том, что она увидела, пока ее не было, или нет? Произошедшее напомнило девочке кино про шпионов, которое она недавно смотрела в гостях у своей подружки.
Когда тётя убежала в сторону госпиталя, к машине, из которой выпал мужчина, подъехал микроавтобус с надписью «Срочная доставка пиццы». Из него выпрыгнул другой мужчина в бейсболке, натянутой на глаза, и, открыв правую переднюю дверцу «Линкольна», взял на переднем сиденье кожаную папку. После этого он подошел к «Доджу», где сидела Мэри, и, прильнув к окну, страшно посмотрел на неё. Затем приложил к своим губам указательный палец, а потом этим же пальцем сделал движение, означающее стрельбу из пистолета. Напоследок, холодно улыбнувшись, он вернулся в микроавтобус, и тот рванул с места.
Еще раз вспомнив это, Мэри так и не стала ничего рассказать Джессике. Она подумала, что сделает это вечером дома.
– Тетя, а тот мистер, которому сегодня стало плохо, он умер? – Мэри посмотрела на Джессику.
– Не знаю. Я думаю, с ним все будет нормально. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что я еще ребенок и мне страшно, когда умирают люди. А потом, в этом госпитале лежит наша бабушка.
– Хорошо, я сейчас позвоню в госпиталь и узнаю состояние нашей бабушки после операции, заодно поинтересуюсь о мистере, которому было плохо сегодня.
Джессика поставила телефон на колени и села на просторный диван в холле. На вид ей было чуть больше тридцати лет, в её чертах угадывались азиатские корни.
Набрав номер телефона Пенсильванского госпиталя, Джессика поинтересовалась у дежурного доктора о состоянии своей матери, которой вчера сделали операцию на сердце.
– Мэм, состояние вашей матери стабильно тяжелое. Я думаю, надо подождать еще пару дней и тогда делать выводы.
– Хорошо, доктор. А вы не знаете, как дела у того мистера, с которым случился приступ на стоянке перед госпиталем?
На том конце линии доктор тяжело вздохнул.
– К сожалению, мисс Паркер, он умер в реанимации.
Джессика на мгновение замолчала, а потом, справившись с волнением, спокойно произнесла в ответ:
– Я же знала, что все будет хорошо. До свидания, доктор.
Положив трубку на телефонный аппарат, она повернулась к племяннице и, глядя ей в глаза, постаралась произнести очень спокойно:
– Ну, вот видишь – все хорошо. Мистеру в госпитале стало лучше, и его отпустили домой.