ОНАГР
Шрифт:
Онагр схватил офицера за руку. Они обежали все комнаты, но нигде не нашли ее.
– Видно, уехала.
– Брюнетка или блондинка?
– Брюнетка.
– Лучше Лизы, братец, брюнеток я и не видал, признаюсь тебе. А что твоя Катерина
Ивановна?
– Ничего! надоела, братец; я с ней рассорился; хочу как-нибудь отделаться от нее.
Дмитрий Васильич сыграл пятнадцать робберов в вист, расправил свои одеревеневшие члены, пройдясь раза два по комнате, и подвел Онагра к директору.
– Вот, ваше превосходительство, господин Разнатовский, о котором я говорил вам.
– Очень приятно познакомиться, - сказал директор, протягивая руку, - что, я думаю, устали, много танцевали?
– Да-с.
– Я говорю, ваше превосходительстве, что надобно служить молодому человеку, - заметил Дмитрий Васильич, - не правда ли?
– Как же не служить? А вы, верно, боитесь службы? Служба не так страшна, как вы думаете; не бойтесь. Мы вас не замучим.
Онагр поклонился.
– Приезжайте, когда вам можно будет, ко мне вместе с Дмитрием Васильичем. Я рад всегда видеть вас у себя, мы потолкуем с вами.
– Чем, ваше превосходительство, изволили кончить вист?
– сказал подошедший в эту минуту хозяин дома, с чувством смотря на директора.
– Выиграл, выиграл!
– Мне весело, ваше превосходительство, что вы у меня в доме изволите, кажется, выигрывать по большей части.
– Да, да, странно! у вас мне какое-то особенное счастье. Я к вам буду чаще ездить.
Директор благосклонно захохотал.
– Милости прошу, ваше превосходительство; такие гости, как вы…
Хозяин дома не прибрал окончательной фразы, низко поклонился и потом еще с большим чувством посмотрел на директора.
После этого в зале началась кутерьма; лакеи носили плитки с одеколоном, раздвигали столы, откупоривали бутылки, гремели тарелками и стаканами.
Ужин готов.
Дамы сели за особенным столом; около них поместились только два или три записные любезника, и, между прочим, адъютант возле Катерины Ивановны.
"Холодная, бездушная кокетка!
– сказал Онагр самому себе; покосясь на нее, - и нашла по себе молодца: этот адъютант глуп, пусть его вздыхает. Она меня не завлечет теперь в свои сети, нет! После и станет раскаиваться, да поздно…"
Утешив себя этою мыслию, Онагр наложил полную тарелку чего-то вроде майонеза и налил полный стакан вина.
Офицер с серебряными эполетами был чрезвычайно доволен ужином: он пил более всех и все говорил, что после ужина надобно затеять непременно гросфатер.
Онагр не дождался гросфатера и уехал.
Он лежал в карете; ему мерещилась девица с черными локонами, похожая на княжну…
"Какой рост и какая талия, чудо! Что, если бы надеть на нее бархатный капот и пройтись с нею по Невскому? все бы останавливались и смотрели…"
Глаза его слипались.
"А что, не жениться ли мне?"
При этой блестящей мысли он заснул.
ГЛАВА VII
Старый кавалерист и его семейство.
– Успехи Онагра
На другой день после бала г-жи Горбачевой Онагр проснулся часа в два, оделся и поехал к Маше; однако лицо и стан девушки с черными локонами все мелькали перед ним.
Машей он был доволен и тотчас же приказал нанять для нее квартиру, сам выбрал ей мебель и записался по ее просьбе в "Библиотеку для чтения" Смирдина, потому что она охотница до романов. Маша завелась своим хозяйством; Онагр всякий день у нее, и часто по вечерам они ездят в обшевнях тройкой в Екатерингоф или на Крестовский остров. Эти поездки особенно веселы… Жаль только, что зима проходит и дорога портится.
Однажды (это было в первых числах марта) Онагр ехал по Гороховой улице, а офицер с серебряными эполетами перебегал через дорогу…
– Пади!
– закричал ему кучер Онагра.
Офицер обернулся.
– А, мон-шер, это ты! Же-ву-салю. Чуть не задавил меня… Постой на минутку…
Онагр приказал остановиться. Офицер подбежал к саням…
– Куда, мон-шер? Слякоть ужасная; к святой, верно, не высохнет, под качелями будет грязно; жаль!
– А ты куда? Что поделываешь?
– спросил Онагр.
– Был с визитом у Змеевых, мон-шер.
– Кто это Змеевы?
– Будто ты не знаком с ними? Приятный дом, мон-шер: отец славный малый и мать добрая старушка, а о дочке и говорить нечего, - знаешь, что на княжну похожа… Ты с ней у
Горбачевых танцевал. Я с ними познакомился сейчас после бала.
– Ах, братец, представь меня к ним! Ты мне сделаешь большое одолжение.
Девица с черными локонами явилась Онагру опять во всей красе своей; опять пришла ему в голову мысль, как бы хорошо надеть на нее бархатный капот и пройтись с нею по
Невскому.
– Изволь, мон-шер, представлю, когда хочешь; я у них почти свой в доме, на короткой ноге, меня все любят; завтра же скажу им о тебе; отец охотник до лошадей, а у тебя славные лошади… Прощай.
– Смотри же, представь.
– Конте-сюр-муа, мон-шер.
Дня через три Онагр с офицером явились к Змеевым.
Отставной полковник-кавалерист, среднего роста, полный, с большими черными усами, с проседью, в венгерке с кистями, прохаживался в своем кабинете и пробовал хлыстик. Кабинет украшался токарным станком, двумя черкесскими кинжалами, винтовкой, коллекциею черешневых чубуков и двумя гипсовыми лошадьми.
Офицер представил Онагра полковнику.
Полковник пожал ему руку - и так крепко, что Онагр едва не вскрикнул.
– Без церемонии, господа, я привык по-военному, прошу садиться - диван не мягкий, а сидеть можно.
– Как в своем здоровье Дарья Николаевна и Ольга Михайловна?
– спросил офицер.
– Здоровы, здоровы; спасибо: у жены сидит Иконин, нравоучительные книжки ей читает; она любительница проповедей: старухе, впрочем, больше нечего и делать. Мы же, кавалеристы, не слишком жалуем красноречие. Нам подавай коня, пороху, дыму, стишков