Шрифт:
Ездила на днях к офтальмологу, проверить свою катаракту. Присела на лавку рядом с кабинетом врача и зачиталась английским детективом в ожидании своей очереди. Рядом со мной опустилась на свободное место женщина неопределенных лет, ей можно было дать от сорока до шестидесяти пяти. Она сразу вызвала интерес немногочисленных окружающих: одета со вкусом, недорого по цене вещей, лицо интеллигентное с тонкими чертами, улыбчивая, но с оттенком страдания в глазах. Очередь она спросила у пациентов, сидящих у кабинета напротив, где свободного места не было. Я подняла глаза: «Психиатр» – значилось на табличке. Район у нас небольшой, местность сельская, вокруг районного городка расположены села и деревни, – редко кто у нас так одевается и элегантно выглядит, «крупногородских» видно сразу. Было заметно, что ее смущают рассматривающие взгляды исподтишка, но ей это было, видимо, привычно. Мне стало интересно что может делать в нашей глуши женщина с такой выделяющейся внешностью, и я стала искать причину для знакомства. Но ничего дельного в голову не приходило. Очередь в кабинет напротив была большая, и попасть на прием к психиатру, по моим прикидкам, можно было только часа через полтора-два. С этим доктором я хорошо знакома, поскольку постоянно стригусь у его жены – отменной мастерицы в своем деле. Он часто заходит в ее салон-квартиру, и мы подолгу беседуем, обсуждая житейские проблемы и новости нашего поселения.
– Да… Жалко столько времени на очередь к врачу тратить – вполголоса кинула пробный камень я.
– Очень – откликнулась она – Особенно, если по дому и в огороде много дел.
– В огороде? – непроизвольно вырвалось у меня. Вот никак не ожидала, что такая утонченная и хрупкая, на вид, женщина может пахать на участке. Это у нас работа тяжелая и тягомотная.
– Ну да – совершенно естественно прозвучал ее голос. – Мы четыре года назад купили дом в деревне, в двадцати километрах от районного центра. Вот хлопот и прибавилось. Но это хорошо – дочери так лучше. Мы из-за нее из Питера и переселились в Тьмутаракань: я, она и зять. На беду, он умер от короновируса полгода назад. За две недели убрался – тяжелая форма вируса, да он еще сердечник был. Без него тяжелее стало: за состоянием дома он смотрел – где подправить, починить. Теперь приходится мужчин-соседей, если что, звать, уговаривать. Жены их ревнуют, беспокоятся. Дочь вдовой стала, а возраст еще не такой старый, чтобы без мужчины. Да и собой хороша еще – стати и красоты не потеряла. Городскими до сих пор в нашей деревне нас считают, хотя давно и приняли в свою жизнь, свой круг общения. Возможно, благодаря тому, что не знают какое заболевание у нее. Вот и сегодня не она, а я за рецептами приехала. Странно, что еще слух о том, что я сюда иногда приезжаю, не разошелся по округе. Леонтьевы мы, не слыхали еще? А то многие уже о питерцах-«сказочниках» наслышаны.
Конец ознакомительного фрагмента.