Чтение онлайн

Повисла тишина. Старик сидел в глубоком кожаном кресле, поглаживал пальцем дорогую шариковую ручку, которой только что подписывал бумаги, и с наигранным вниманием смотрел в окно. Затем, словно опомнившись, посмотрел на меня, развернулся в мою сторону и, упершись локтями в краснодеревный стол, сказал:

– А вы решительно настроены, - он расплылся в приветливой улыбке, - Мне это нравится.

– Меня зовут Николай Семенов, - начал я, но врач перебил.

– Простите, а по батюшке как?

– Николай Евгеньевич. В вашей… - я хотел сказать «больнице», но в последний момент решил, что данное слово не совсем подходит, и исправился, - В вашем заведении содержится моя мать – Семенова Валентина Андреевна. Я хочу забрать ее домой. Какова процедура выписки и что для этого требуется?

– Валентина Андреевна, - задумчиво протянул главврач, щуря глаза и снова глядя в окно, - Да, да… Кажется, я понял о ком вы говорите. Занятный пациент, признаюсь. Весьма своеобразная личность. Я бы даже сказал, экстравагантная. Вы так не считаете, Николай Евгеньевич?

– Думаю, это не имеет отношения к сути вопроса, - стараясь сохранять хладнокровие, ответил я, - Какова процедура и что нужно подписать?

– А я не ошибся. Вы и в самом деле настроены решительно, - он одобрительно кивнул, выпирая вперед острый, гладко выбритый подбородок, - Весьма похвально, Николай Евгеньевич, весьма похвально. Тогда позвольте уточнить. То есть, вы хотите прекратить изоляцию своей матери и готовы взять на себя ответственность за возможные, я бы даже сказал, весьма вероятные последствия освобождения психически неуравновешенного пациента. Верно?

– Верно.

– Хорошо.

Он снова нажал на кнопку вызова, и на пороге кабинета тут же возникла эффектная фигура секретарши:

– Слушаю, Карл Генрихович.

– Наталья, подготовьте документы на освобождение Семеновой… - он нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

– Валентины Андреевны.

– Семеновой Валентины Андреевны. И сделайте копию паспорта Николая Евгеньевича.

Девушка той же идеальной походкой подплыла ко мне и застыла в ожидании. Я растерянно уставился на нее, а затем и на главврача.

– Это необходимо для оформления документов, - заверил меня Карл Генрихович и для убедительности кивнул.

– Я не брал с собой паспорт. Если это не принципиально, я могу подвезти его позже.

– Позвольте, молодой человек, но как же вы тогда попали на территорию хосписа?

– Думаю, вам лучше задать этот вопрос вашему охраннику, - не без удовольствия ответил я, предвкушая, какой нагоняй теперь получит надменный охранник. Неприкрытая подлость, конечно, с моей стороны. Но соблазн был настолько велик, а усталость от бесконечного хамства настолько так накопилась, что не воспользоваться возможностью отомстить чужими руками я просто не смог.

Главврач хмыкнул, задумчиво постучал шариковой ручкой о ежедневник, сделал в нем короткую запись, улыбнулся и обратился к секретарше:

– Подготовьте документы.

– Но, Карл Генрихович… - секретарша округлила глаза, надула губы и посмотрела на меня так, словно я был каким-то прокаженным, а ее шеф этого не замечал.

– Готовьте, я сказал! – отчеканил тот, на миг превратив собственное лицо в каменную маску, а затем снова переключился на меня, и маска вмиг исчезла, - Вы желаете кофе или чай?

– Нет, - сказал я, чуть не добавив «благодарю», но вовремя вспомнил, что это может выдать во мне «психическое расстройство».

Врач кивнул секретарше, и та в полном недоумении вышла из кабинета. Снова стало тихо. Карл Генрихович встал, сложил ухоженные руки за спину, подошел к окну и посмотрел вниз на проспект.

– Николай Евгеньевич, - он выдержал небольшую паузу, - Позвольте задать вам деликатный вопрос.

– Пожалуйста, - разрешил я и тут же мысленно выругал себя за неудачно подобранное слово. Врач бросил на меня мимолетный взгляд, но я успел заметить в нем удивление в сочетании с неподдельным интересом. Профессиональным интересом. Я в очередной раз мысленно ругнулся. Кулаки непроизвольно сжались и костяшки пальцев предательски хрустнули. Тот сделал вид, что не заметил моего напряжения, продолжая разглядывать отстраненным взглядом суету городского проспекта.

– У вас есть дети?

– Да. Дочь.

– Прекрасно. Сколько ей?

– Шесть.

– Очень хорошо. Как она себя чувствует?

– То есть?
– не понял я.

– Я имею в виду психическую составляющую ее здоровья. Спрашиваю, так сказать, исключительно из профессионального любопытства.

– Она вполне здоровый ребенок. Не понимаю, какое отношение имеет дочь к сути моего визита.

– Простите, я предупреждал, что вопрос будет деликатным, - Карл Генрихович изобразил виноватую улыбку, - Вы можете не отвечать, если хотите.

Я промолчал. Он понимающе кивнул и вернулся в кресло.

– А ваша мама… Я могу ее так называть? – голос приобрел мягкие, бархатистые, даже несколько приторные оттенки.

Я снова не стал отвечать, на этот раз, посчитав вопрос риторическим, и Карл Генрихович, видимо, принял мое молчание за согласие.

– Хорошо, - продолжил он, - Так вот. Ваша мама когда-нибудь говорила о том, что любит внучку?

– Карл Генрихович, при всем уважении, я бы не хотел обсуждать интимные вопросы своей семьи с малознакомым человеком, пусть и с психиатром. И вообще, у меня складывается ощущение, будто я присутствую не в кабинете медицинского учреждения, а на допросе в милиции. Поэтому, думаю, будет вполне разумно, если мы с вами как можно скорее уладим все необходимые формальности и закончим наше общение. К тому же, у меня очень мало времени. Если для ускорения процесса от меня что-нибудь требуется, я готов пойти навстречу.

Глава 12. Переговоры

По всему было видно, что главврач тянет время, хотя и довольно быстро распорядился подготовить документы для выписки. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что ни один чиновник в нашей стране, будь то медик или депутат (да хоть воспитатель в детском саду!), не станет выполнять своих обязанностей с энтузиазмом без должной мотивации. И не имеет значения, в какой реальности ты при этом находишься. Взятки берут везде. За годы работы в банке, я провел слишком много переговоров с руководителями бюджетных структур, чтобы этого не знать. Все договоры, все государственные тендеры, не зависимо от сути сделки, всегда заключались и выигрывались на условиях обратного личного вознаграждения подписанта. Если говорить проще – на откатах. А если еще проще – на взятках.