Чтение онлайн

А если – навсегда?

– Киммерийцы – метисы. Небольшое племя пришло из-за Волги, смешалось с местными, ассимилировало их.

– Ага. Скифы – тоже метисы. И все прочие степняки, обычное дело. Но это никому не мешало оставаться отдельным народом. У половины турок веке в XVI-м жены были славянки или черкешенки. Но народ ведь не исчез!

Костер, красные угли, сизый дым… Хорошо!

…Зачем «черным» BDP-stop? Если они в самом деле верят, что Скольжение приведет в рай, к Богу, в точку Омега, тогда понятно. Единственный прокол – найдется ли в оной точке шприц с нужным составом? Или они вначале «скользнут» на разведку, обустроятся, добудут BDP-stop, вернутся…

Но если остаться, пусть в раю, пусть в точке Омега, значит, придется занять место Другого? Другого – себя? Даже если мы ветви единого Древа, мы все равно разные, каждый – личность! Мы и так не спрашиваем наши «скафандры» – как не поинтересовался моим мнением злодей-«элементал», любитель белых пластмассовых ведер. А если не на час, не на сутки – навсегда?

Это же убийство! Каузал тоже…

Хватит! Не думать, не думать. Скоро вернусь, тогда уж. Пока – не думать!

«Каруселью бесконечной стрелки крутятся в часах. В нашей жизни быстротечной каждый миг, как на весах…» «Like a clock whose hands are sweeping past the minutes of its face…»

…У Славы Бородулина, нашего начальника, потрясающая привычка. По утрам, когда мы нестройной толпой бредем по проселку к курганам, он обязательно купается в пруду – одетый, в куртке, в ботинках, с полевой сумкой на боку. Зауважаешь такого!

– И как там яблоко?

– Горяч-ч-чее-е-е!

«…The world is like an apple whirling silently in space…» А если о другом? О стратегии, так сказать? Почему нас, «наблюдателей» не трогают? Может, не только из-за мизерности DP по сравнению с установками в Московском авиационном и Монтауке? А вдруг мы и в самом деле – кролики, обычные красноглазые кролики? Никакого Том Брэйвуда из Сан-Диего, штат Калифорния, случайно принявшего диазепам, не было, просто соответствующие службы вбросили идею в массы, внедрили в каждую DP-компанию своего человечка – и отслеживают результаты. Если надо, подсказывают, верной дорогой ведут. А мы стараемся. Как говорится, безвозмездно, то есть, даром.

Если так, то мадам Гала – генерал госбезопасности, не иначе. Стоп! Но ведь Каузал…

Нет, не думать!

– Эти пять десятков погребений – непонятно чьи. Киммерийским временем четко датируются только десять, остальные более ранние. Или возьмем памятники Волго-Донского междуречья. Тереножкин считал их киммерийскими. А почему? Потому что не скифские, да?

– Ага.

144.

Какое из человеческих творений имеет самое большое значение для коренных интересов жизни вообще, если не создание каждым из нас в себе абсолютно оригинального центра, в котором универсум осознает себя уникальным, неподражаемым образом, а именно нашего «я», нашей личности? Более глубокий, чем все его лучи, сам фокус нашего сознания – вот то существенное, что должен вернуть себе Омега, чтобы быть действительно Омегой. Но это существенное мы не можем отдать другим, как мы даем пальто или передаем факел, ибо мы – само пламя. Чтобы передать себя, мое «я» должно продолжать существовать в том, что оно отдает, иначе дар исчезнет.

Из этого следует неизбежный вывод, что сосредоточение сознательного универсума было бы немыслимым, если бы одновременно со всей сознательностью он не собрал в себе все отдельные сознания. При этом каждое сознание продолжает осознавать себя в конце операции, и даже – это требуется хорошо усвоить – каждое из них становится там больше собой и, значит, тем больше отличается от других, чем больше оно приближается к ним в Омеге.

– …Три минуты первого.

Отвечаю по привычке, хотя это совершенно лишнее – достаточно просто продемонстрировать циферблат, пустой циферблат без стрелок. В ответ покажут такой же.

– Форма. Фома Верующий. Так ты реально Арлекин?

Все эти годы мы знали друг друга только по «никам», общаясь на нашем харьковском DP-сайте. Иногда, если забирало любопытство, я пытался представить, какие они на самом деле: Фома, Лерна, Гип-Гип. Ясно, что всем не по двадцать и не по двадцать пять, ясно, что все не слишком счастливы.

И в самом деле, зачем молодому и счастливому DP?

– …А на моих уже пять минут. Я – Лерна.

Не быть мне Шерлоком Холмсом! Если и угадал, то не все. Лерна – седая круглолицая бабушка-старушка. Такой с внуками гулять, а не эксперименты над собой ставить. А вот Фоме едва за тридцать – крепкий парень в дорогом костюме, не иначе от Воронина, по виду – из самых-самых. Прикатил на «мерсе», не сам даже, с шофером.

– Здорово всем! Я – Гип-Гип-Нос. Ах да, забыл. Здесь продается славянский шкаф?

И Гип-Гип – совсем не старик. Лет тридцати пяти, худой, длинный. Левый рукав пиджака пуст, на груди – колодка орденов. Уже понятнее.

– Между прочим, с праздником. Хотя какой сегодня праздник?

23 августа – День освобождения Харькова, День Города. Речи, народные гуляния, фейерверк, детишки с букетами. Увы, на этот раз настроение совсем не праздничное.

– Еще Гор должен подойти. Он мне звонил.

– Д-день добрый!

Шуре представляться не требуется. Известен.

Встретиться – в жизни, а не виртуально, хотели давно. Ясно, что наша «конспигация» шита белыми нитками, хотели вычислить – вычислили бы на раз. Но все как-то не складывалось.

Сегодня – сложилось. Есть повод.

– Ребята! Т-товарищи! Я узнавал, к К-каузалу лучше не ход-дить. Там следствие начали, п-подозревают самоубийство. У н-него, у Каузала, в последнее время б-были неприятности на службе…

– Да-а… Найдут у него весь наш арсенал, записи. Скажут: член тайной секты, станут раскручивать.