Чтение онлайн

– Не понимаю, почему я не права.

Я сам созванивался, извинялся, переделывал, снова извинялся. Когда человек отказывается учиться и не пытается быть внимательным, неувязки быстро сваливаются в снежный ком.

Внимательной она была к чему угодно, но не к работе.

– Ты видел, какие у них фонари в парках смешные?

– Заметил, что в этот коктейль они ром добавляют?

– А ты знаешь, что семнадцатый автобус сегодня ходит через Замки?

– Зачем мне семнадцатый автобус?

– Пойдем, я тебе что-то интересное покажу! Пойдем, тут недалеко.

Она уверенно шагала в сторону старого города. Старый «Верхний» город с его узенькими кривыми улочками – совсем ветхая Азия рядом с Европой нового «Нижнего» города, расположенного у самого моря и переполненного офисными зданиями, отелями и бутиками.

– О, как мы все боялись СССР, как боялись! – рассказывали мне как-то местные жители. – Когда ваш Гагарин полетел в космос, у нас еще ишаки ходили по улицам, женщины не знали, что такое капроновые чулки!

– Да у нас тоже не знали…

– Зато у вас был Гагарин…

Для современных греков их исконное слово «космос» обозначает не «вселенная», а «мир, люди, народ», у него очень земное значение, и, может, так лучше…

– Посмотри, что написано!

Мария замерла в восторге перед стеной, разрисованной граффити. Граффити чудом проникло в старый город, но важно не это. Поверх всех рисунков черной краской по-русски было выведено: «Маша, я тебя люблю!»

– Я обалдела, когда увидела! – сказала она.

– А как ты вообще оказалась в этом районе? Зачем?

– Неважно, как я здесь оказалась. Неважно, зачем. Затем хотя бы, чтобы увидеть эту надпись и представить, что это мне, здесь, в чужой стране, кто-то написал, что любит меня – такой, какая я есть!

– Это я написал.

Обратно мы возвращались молча.

Наши совместные сиесты прекратились. Невзаимность ранит – в любой точке карты, при любой раскладке GPS-навигатора, в любой языковой среде, при любом распорядке дня. Ты считаешь человека близким, а он считает тебя посторонним, чужим, случайным.

– Как Маша справляется? – поинтересовался потом шеф.

– Очень хорошо, – ответил я.

Меня все еще утешала мысль, что я – в самом красивом месте на земле, и рядом со мной – самая красивая девушка.

А потом я вернулся с сиесты раньше обычного и застал Машу на раскладушке Ираклия. Их «дневной сон» еще не закончился.

– Это я уволить ее хотел, – объяснил мне шеф, когда она ушла, – потому что жалуются на нее клиенты, звонят мне постоянно. Мы, конечно, для своих работаем, но не безвозмездно же. Люди последние деньги отдают за документы, а она так косячит.

– И что?

– Уговорила не увольнять. Она, знаешь, специалистка в некоторых вопросах.

– Мне никогда здесь не нравилось, – роняла она по слогам, беря у меня из рук очередной пакет документов и глядя мимо меня за окно. – Расслабленность, жара, масляные взгляды, скучные занятия, нудные переводы. Но все уезжают за границу, и у всех получается. И я уехала, и у меня должно получиться. Я все сделаю для того, чтобы получилось.

– Не сомневаюсь.

В холодные края лучше лететь одному, оставив чужую стаю в тепле и уюте. А если не будешь махать крыльями, так и не найдешь никогда своего места под солнцем и не узнаешь, есть ли на свете человек, которому нужен именно ты.