Ольга Орг
Шрифт:
Но все же в глубине души она знала, что рано или поздно свидание ее состоится, что она не сможет отказаться от него. Все-таки она была женщиной; любопытство брало верх над страхом. Она чувствовала, что это была ее последняя ставка, и сердце ее бешено билось каждый раз, когда она думала об этом. Она закрывала глаза на будущее, чтобы острее чувствовать соблазн,— он ведь заменял ей все радости…
О Скарынине она ни разу не вспомнила,— так эгоистична была ее жажда жить.
Раз только, увидав револьвер брата, подумала она о том, как далеки ей теперь все когда-то близкие…
Но судьба точно хотела испытывать ее. Мы всегда приходим в те места, откуда вышли; редко мы навсегда теряем тех, кого знали раньше,— свет так мал, так ограниченна наша жизнь.
Как-то вечером пришла к Ольге Раиса со своим неизменным Левитовым. А с ними еще трое. Их даже Ольга и не узнала в сумерках. Две женщины и мужчина. Они все смеялись и кланялись, и никто ничего не говорил. Хотели устроить сюрприз.
— Да ведь это ты, Ленка!
Одна из женщин кинулась Ольге в объятия.
— Ну да, конечно, дурочка. Ну да, это я!
Вслед за нею бросилась другая.
— Олечка, милая, ненаглядная моя…
— Маня? Вот удивили!..
Они стояли все трое вместе в полутемной передней, держась за руки — три школьных подруги — и смотрели друг на друга.
Как недавно были они еще девочками, жили в провинциальном городе и влюблялись в одних и тех же актеров. Как много воды утекло с тех пор.
— А что же ты не здороваешься еще с одним старым другом,— говорит Раиса.
— Ах, да, да, простите… но ведь это барон?.. Ну, конечно,— барон Диркс! Вот неожиданность!..
И все они, как в былое время, гурьбой пошли в Ольгину комнату.
Тут наперебой Ольге рассказали, как случилось, что все они здесь.
— Дело в том, что уже скоро Рождество, и барон решил повеселиться в Петербурге — он ведь живет теперь в провинции, открыл контору и стал нотариусом. Ну вот, а тут он в кафе встретился с Леной. Они разговорились. Вспомнили старые дни. А потом барон предложил заехать к Раисе. Ведь это его былая страсть, ха-ха! Ну вот. Приехали к Раисе, а там уже сидит эта толстая Манька. Вы только посмотрите на нее, что из нее стало — настоящая купчиха…
— Положим, на купчиху она вовсе не похожа. А что же из того, если она немного и растолстела — ведь теперь она замужем, да, муж ее почтовый чиновник, и у них есть уже ребенок — хорошенький мальчик!..
— Как! Так скоро?
— Почему скоро? Ничуть не скоро — как раз вовремя. И теперь она приехала хлопотать за мужа кое у кого. Знаете дядю Жоржа — влиятельный человек, а она давно уже хороша с ним…
— Слава богу, слава богу! Значит, все вы счастливы и довольны…
Так они сидели и разговаривали, перебирали знакомых, вспоминали старину. Больше всех смеялась и кричала Лена. У нее немного огрубел голос, но она безусловно похорошела,— если, конечно, не обращать внимания на то, что лицо ее искусно разрисовано. Костюм у нее тоже самый модный, несколько яркий только.
Маня остепенилась — сразу можно сказать, что она мать семейства. Все время вспоминала своего сына и даже как будто гордилась им перед бездетными подругами.
Барон Диркс остался таким же. Только еще ниже висла его белокурая голова на тонкой шее, и нельзя было себе представить, как он — меланхоличный и томный — мог справляться там с разными купчими, закладными и другой сухой материей.
И вдруг, точно камень в затихший пруд, в комнату ворвался Сережа.
Он был взволнован, растерян, его нельзя было узнать.
Взглянув на незнакомые лица, он сейчас же подошел к Ольге и отвел ее в сторону.
Все сидели в напряженном ожидании. Почему-то взволновались и не находили темы для разговора,— так поразил всех неожиданный приход студента. Сидели и ждали Ольгу, которую увел Сережа в переднюю.
Прошло несколько минут, но молчание казалось очень долгим.
И вдруг услышали тихий вскрик — совсем тихий. В другое время его бы и не заметили, но теперь его ясно услыхали все, а Раиса уже кинулась к двери.
В передней было совсем темно, хоть глаз выколи.
Протянув руки, Раиса шла вперед.
— Да где же вы? Что это такое?
Сережа молчал.
Ольга стояла у вешалки, уткнувшись лицом в чье-то пальто и всхлипывала. Плечи ее, которых коснулась Раиса, вздрагивали. Все тело дрожало мелкой, нервной дрожью.
— Да что с тобой? Скажи мне, объясни.
Ей ответил сдавленный голос, совсем не похожий на Сережин, хотя говорил он:
— Молчи. Я пришел сказать, что Скарынин умер.
— Что?
Раиса испуганно кинулась в сторону.
— Что ты врешь тут?
И сейчас же плачущим голосом стала звать подруг:
— Маня, Лена, да идите сюда! Что это, право, такое! Они тут все с ума посходили, а мне страшно, я кричать начну!..
В двери появились остальные. Барон Диркс зажег спичку и высоко держал ее над головами.
Мутный дрожащий огонь с легким потрескиванием разливал желтые круги света.
Видна была только Ленина шляпка и рука барона, все вокруг стало еще чернее и гуще.
Ольга не переставала плакать. Все старались увидать ее и ширили глаза.
— Скарынин умер… почему умер? — проговорила Раиса.
— Умер? Кто умер? — повторили за ней испуганные голоса.
— Человек умер, мой товарищ,— с раздражением сказал Сережа.— Застрелился. Наскучился вашим милым обществом…