Октябрьская страна
Шрифт:
Вот Эмили уже поднимается по ступенькам. Торопливо собирая на стол, тётушка Тилди слышит её медленные шаги – девочка явно не спешит. Что это с ней приключилось? Она прямо как осенняя муха.
Дверь распахивается. Держась за медную ручку, Эмили останавливается на пороге.
– Эмили? – окликает тётушка Тилди.
Тяжело волоча ноги, повесив голову, Эмили входит в гостиную.
– Эмили! А я тебя жду, жду! Ко мне тут приходил один дурак с плетёнкой. Хотел мне что-то всучить совсем ненужное... Хорошо, что ты уже дома, сразу как-то уютнее...
Но тут тётушка Тилди замечает, что Эмили глядит на неё во все глаза.
– Что случилось, Эмили? Чего ты на меня уставилась? Садись-ка к столу, я принесу тебе чашечку кофе. На, пей!
... Да что ж ты от меня пятишься?
... А кричать-то зачем, детка? Перестань, Эмили, перестань! Успокойся! Разве можно, эдак и ум за разум зайдёт. Вставай, вставай, нечего валяться на полу и в угол забиваться нечего. Ну, что ты вся съёзжилась, девочка, я же не кусаюсь!
... Господи, не одно, так другое.
... Да что случилось, Эмили? Девочка...
Закрыв лицо руками, Эмили глухо стонет.
– Ну-ну, детка, - шепчет тётушка Тилди. – Ну успокойся, выпей водички. Выпей водички, Эмили, вот так.
Эмили широко раскрывает глаза, что-то видит, снова зажмуривается и, вся дрожа, пытается совладать с собой.
– Тётушка Тилди, тётушка Тилди, тётушка...
– Ну, хватит! – Тилди шлёпает её по руке. – Что с тобой такое?
Эмили через силу открывает глаза. Протягивает руку. Рука проходит сквозь тётушку Тилди.
– Что тебе взбрело в голову! – кричит Тилди. – Сейчас же убери руку! Убери руку, слышишь!
Эмили отпрянула, затрясла головой; золотая солнечная копна вся затрепетала.
– Тебя здесь нет, тётушка Тилди. Ты мне привиделась. Ты умерла!
– Тс-с, малышка.
– Тебя просто не может тут быть.
– Бог с тобой, что ты болтаешь?..
Она берёт руку Эмили. Рука девушки проходит сквозь её руку. Тётушка Тилди вдруг вскакивает, топает ногой.
– Вон что, вон что! – сердито кричит она. – Ах ты, враль! Ах, ворюга! Её худые руки сжимаются в кулаки, да так, что даже суставы белеют. – Ах злодей, чёрный мерзкий пёс! Он украл его! Он его уволок, да, да, это всё он, он! Ну уж я тебе!..
Она вся кипит от гнева. Её выцветшие глаза горят голубым огнём. Она захлёбывается, ей не хватает слов. Потом поворачивается к Эмили:
– Вставай, девочка! Ты мне нужна!
Эмили лежит на полу, её трясёт.
– Они не всю меня утащили! – провозглашает тётушка Тилди. – Чёрт возьми, придётся пока обойтись тем, что осталось. Подай мне шляпку!
– Я боюсь, - признаётся Эмили.
– Кого, меня?!
– Да.
– Но я же не призрак! Ты ведь знаешь меня почти всю свою жизнь. Сейчас не время нюни распускать. Поднимайся, да поживей, не то получишь затрещину!
Всхлипывая, Эмили поднимается на ноги; она совсем как загнанный зверёк и словно прикидывает куда бы удрать.
– Где твоя машина, Эмили?
– Там, в гараже...
– Прекрасно! Тётушка Тилди подталкивает её к двери. – Ну...
– Её острые глазки быстро обшаривают улицу. – В какой стороне морг?
Держась за перила, Эмили нетвёрдыми шагами спускается по лестнице.
– Что ты задумала, тётушка?
– Что задумала? – переспрашивает тётушка Тилди, ковыляя следом; бледные дряблые щёки её дрожат ри ярости. – Как что? Отберу у них своё тело – и вся недолга! Отберу своё тело! Пошли!
Мотор взревел, Эмили вцепилась в руль, напряжённо вглядывается в извилистые, мокрые от дождя улицы. Тётушка Тилди потрясает зонтиком.
– Быстрей, девочка, быстрей, не то эти привереды-прозекторы впрыснут в моё тело какое-нибудь зелье, и освежуют, и разделают на части. Разрежут, а потом так сошьют, что оно уже никуда не будет годиться.
– Ох, тётушка, тётушка, отпусти меня, зря мы туда едем. Всё равно толку не будет. Ну, никакого толку, - вздыхает девушка.
– Вот мы и приехали.
Эмили затормозила у обочины и без сил привалилась к рулю, а тётушка Тилди выскочила из машины и засеменила по подъездной алее морга туда, где с блестящих чёрных дрог сгружали плетёную корзину.
– Эй! – накинулась она на одного из четверых носильщиков. – Поставьте её наземь!
Все четверо подняли головы.
– Посторонитесь, сударыня, - говорит один из них. – Не мешайте дело делать.
– В эту корзинку запихали моё тело! – Тилди воинственно взмахнула зонтиком.
– Ничего не знаю, - говорит второй носильщик. – Не стойте на дороге, сударыня. У нас тяжёлый груз.
– Вот ещё! – оскорблённо восклицает она. – Да будет вам известно, что я вешу всего сто десять фунтов.
Носильщик даже не смотрит на неё.
– Ваш вес нам без надобности. А вот мне надо поспеть домо й к ужину. Коли опоздаю, жена меня убьёт.
И четверо пошли своей дорогой – по коридору, в прозекторскую. Тётушка Тилди припустилась за ними.
Длиннолицый человек в белом халате нетерпеливо поджидал корзину и, завидев её, удовлетворённо улыбнулся. Но тётушка Тилди на него и не смотрела, жадное нетерпение, написанное на его лице, её мало трогало. Поставив корзину, носильщики ушли.
Мельком глянув на тётушку, человек в белом халате сказал:
– Сударыня, даме здесь не место.
– Очень приятно, что вы так думаете, - обрадовалась она. – Именно это я и пыталась втолковать вашему чёрному человеку.
Прозектор удивился:
– Что ещё за чёрный человек?
– А тот, который околачивался возле моего дома.
– Среди наших служащих такого нет.
– Неважно. Вы сейчас очень разумно заявили, что благородной даме здесь не место. Вот я и не хочу здесь оставаться. Я хочу домой, пора готовить ветчину для гостей, ведь пасха на носу. И ещё надо кормить Эмили, вязать свитера, завести все часы в доме...