Окраина
Шрифт:
Роланду оставалось только молиться, чтобы стреляли по животным.
На улице был полнейший хаос. Происходило так много всего, что невозможно было понять, что же происходит на самом деле. Даже вызвав всех своих сотрудников, шериф видел, что людей недостаточно, и, несмотря на то что инстинкт, которому он безоговорочно доверял, советовал ему прямо противоположное, он согласился привлечь силы полиции.
Кто-то где-то закричал в темноте, а через минуту подъехала полицейская машина. Из нее вылезли два офицера с электрическими фонарями в руках, и Роланд быстро провел их в здание.
– Давно пора. – Вот и все, что он сказал.
Внутри работал аварийный генератор, но его хватало только на то, чтобы давать ток на лампы подсветки, а остальной офис был темным и мрачным.
Звонили все телефоны одновременно. Двум операторам, отвечавшим на звонки, приходилось поворачиваться.
Шериф провел полицейских к себе в кабинет и прикрыл за собой дверь.
– Нет, миссис Кеннеди, – слышал он, закрывая дверь, – никто не сообщал о космическом корабле, приземлившимся в Аризоне… Нет, и о маленьких инопланетных человечках мне ничего не известно…
Семен Котов сидел за столом для пикника на территории молельного дома, ожидая появления остальных. Петр и Николай поехали в пустыню за пророком, а остальные отправились на поиски Библий на русском языке, так как их собственные все еще находились за поросшими волосами стенами молельного дома, и достать их было никак невозможно.
Агафья ждала его в его доме. Остальные члены общины и слышать ее не хотели, продолжая обвинять старушку в происходящем. Они думали, что она замарана и опоганена, а ее информация ничего не стоит. Ему пришлось последовать совету Агафьи и рассказать Вере, что ему приснился сон, в котором он увидел ответ. А потом рассказал им все, что услышал от Агафьи, выдавая ее слова за свои.
И вот Петр и Николай поехали за пророком.
Семен посмотрел на улицу. А где же остальные? Его свеча почти догорела, а батарейки в фонарике были на последнем издыхании – несколько минут назад он выключил фонарик, чтобы их поберечь.
Ему пришло в голову, что разрядились они слишком быстро, как будто на них что-то повлияло, но Семен постарался отогнать эту мысль. Повернувшись, он посмотрел на молельный дом и увидел, как волосы на нем слегка колышутся под несуществующим ветерком. Семен быстро отвернулся.
Ночь была очень шумной, город не спал, и на улицах раздавались крики, звуки сирен и выстрелы, хотя последние больше раздавались в каньонах.
До недавнего времени.
Семен услышал звук приближающейся машины, сопровождаемый злыми голосами, и со смущением обнаружил, что боится. Закрыв глаза, он вознес быструю молитву, прося у Всевышнего силы.
Когда он их открыл, то увидел свет фар. На стоянку перед молельным домом въехал пикап, полный мужчин в камуфляже, ковбойских шляпах и с оружием в руках.
В голове у него пронеслась такая же сцена, но из другого времени, о котором он не вспоминал уже несколько десятилетий.
Лучи фонарей осветили волосатый фасад молельного дома. Несколько человек спрыгнули на землю, и один из них крикнул Семену:
– Это последняя капля, приятель! Последняя гребаная капля! Вы что, молокососы, считаете, что можете приехать в наш город и творить здесь все, что захочется? Так вот, мы больше не собираемся мириться с этим дерьмом!
Испуганный и недоумевающий Семен встал и направился в сторону мужчины.
– Нет… – начал он.
Раздался выстрел. Семен замер, и один из мужчин рассмеялся. Они что, стреляли в него? Семен этого не знал и боялся спрашивать. Первой его мыслью было повернуться и убежать за помощью, как подсказывал ему инстинкт. Но он знал, что этой ночью помощи ждать неоткуда, и, хотя его всего трясло от страха, Семен остался на месте.
– Уходите, – сказал он. – Уходите домой, немедленно!
– Уходите домой, немедленно! – передразнил его кто-то, и мужчины засмеялись.
А потом они стали стрелять по дому, целясь в его фасад. Делали они это по очереди – одни освещали здание фонарями, а другие стреляли. Сначала пули просто исчезали в волосах, но спустя несколько минут, после серии залпов, куски здания стали отваливаться, падать на землю и отлетать в сторону. Семен включил свой фонарик и увидел то, чего совсем не ожидал и во что бы никогда не поверил, если бы сам не увидел.
Здание кровоточило.
«Так что же тогда находится под волосами?» – подумал он. Ему ничего не приходило в голову. Было только совершенно очевидно, что это не здание. Голоса стрелявших стали громче, и в них появился страх, когда они сами увидели темную жидкость, стекающую в грязь.
– Это наша церковь! – крикнул Семен, собрав в кулак все свое мужество. – Оставьте нас в покое!
– Заткнись, старик!
Семен почувствовал, как пуля ударила его в грудь и вошла в тело, разрушая кости и органы на своем пути и остановившись где-то глубоко-глубоко. Он качнулся вправо и схватился рукой за ту горящую и истекающую кровью часть тела, в которую вошла пуля. Прислонившись к стене молельного дома, молоканин немедленно почувствовал себя в гуще волос, которые крепко держали его и тянули внутрь.
«Какое блаженство, – подумал Семен в последнее мгновение. – Как хорошо…»
Огни вели Вайнону в глубь шахты, и она постоянно поскальзывалась на щебеночной дороге, которая спускалась на самое дно ямы. Огни были очень красивые – они то гасли, то появлялись снова, формировали узоры, и Вайнона подумала, что никогда в жизни не видела ничего подобного.
Сначала они появились у окна ее спальни и стали мелодично стучаться в стекло, а потом выманили ее на улицу и повели по Ор-роуд до самой конторы по торговле недвижимостью, прежде чем взлететь над шахтой и рассыпаться на такие красивые фрагменты, с которыми не мог сравниться ни один салют.