Чтение онлайн

«Глупцы!» — вновь подумала она, возвращаясь к своему письменному столу, на котором лежала промокательная бумага, покрытая расплывшимися словами и пометками, которые она делала, пока слушала жалобы Чарльза на его бессилие. Единственным из всех них, которым она не могла манипулировать, был Николас; скрытый подтекст его слов она понимала лишь тогда, когда он поворачивался лицом к ней. И он же был единственным, из-за кого она иногда плакала, а ведь последний раз ее слезы видели, когда ей было пятнадцать или шестнадцать лет.

Аделина вновь прошлась по комнате, на этот раз остановившись перед камином; нет, надо отбросить все эти расслабляющие воспоминания. Если Николас не будет поступать так, как она ждала от него, тогда, разумеется, придется прибегнуть к иным средствам. Одним из них может быть и Чарльз, если только он наберется мужества или хотя бы отчаяния для того, чтобы действовать решительно. Но если этого не произойдет, у нее имеется и собственный вариант, который не дает осечек и с помощью которого можно будет решить все раз и навсегда. И не далее как к завтрашнему вечеру.

…Дернув за шнур звонка, которым она вызывала горничную, Аделина позволила себе улыбнуться холодной и потаенной улыбкой, лениво подумав, сможет ли Николас обойтись с этой женщиной так же грубо и хладнокровно, как он обошелся с теми нанятыми бродягами, которые были посланы, чтобы ее «спасти», ведь его подлинные мотивы состояли в том, чтобы привести ее с собой в хорошо известный бордель. Завтрашний день должен дать ей ответ и на этот вопрос тоже; кроме того, необходимо срочно послать за Ньюбери, чтобы он явился еще до полудня, поскольку дела не могут ждать.

Преисполнившись чувства удовлетворения, Аделина подумала, что сегодня ей не составит труда заснуть и не придется принимать настойку опия, как это она обычно делала, вливая ее в чашку шоколада. Последней мыслью была мысль о мщении. Глупая и высокомерная маленькая выскочка! Она еще пожалеет о том, что возомнила себя способной совладать с ней, Аделиной…

Не ведая о том, что ее уже не считали серьезной соперницей, Алекса сосредоточилась на собственной обороне, начиная с того самого момента, когда Николас проводил ее в дом, с которым он, по-видимому, был так хорошо знаком, что даже использовал для этого потайной вход, от которого у него, естественно, был ключ. И как просто, без малейших следов смущения или затруднения он заявил о своих развратных привычках, прежде чем вновь превратиться в лицемера и обвинить ее в…

— Есть ли здесь что-нибудь, что тебе особенно понравилось, — в этом достаточно тесном холле? Возможно, эти азиатские ландыши?

Делая усилия, чтобы прийти в себя, Алекса спокойно ответила:

— Этим бедным цветочкам требуется вода. — И тут же, поймав на себе его оценивающий взгляд, с притворной невозмутимостью добавила: — И кстати, вода требуется и мне самой, потому что я ужасно хочу пить, не говоря уже о том, что умираю от голода. Надеюсь, ты не собираешься меня уморить?

— Я думал, моя изысканная Алекса, что уже достаточно ясно показал тебе свои намерения, — сквозь зубы промолвил Николас и взял ее за локоть с излишней твердостью, — но если это все же не так, то я чувствую в себе стремление полностью открыться перед тобой, как только мы поднимемся наверх. — И, не давая возможности запротестовать, он начал подталкивать ее к лестнице, застланной красным ковром, иронически добавив при этом: — А прежде чем ты пожалуешься на истощение, хочу сообщить, что мои апартаменты выходят на первую лестничную площадку, так что подниматься тебе будет совсем невысоко.

— Очень удобно и для твоих целей, и для твоих изнеженных посетительниц, — холодно заметила Алекса и почувствовала, как начинает закипать, услышав его мягкий, жизнерадостный смех. — Особенно… — При этом слове она резким рывком освободила свою руку, — …особенно если тебе приходится тащить их в свой притон разврата насильно!

В этот момент они уже почти достигли лестничной площадки, которая была освещена немного лучше, чем сами ступеньки, так что Алекса смогла увидеть, какой эффект произвели на него ее злые слова. Если бы он обладал еще какими-нибудь остатками здравого смысла, то должен бы…

— Притон разврата? — повторил он и, вставляя ключ в замок, пробормотал себе под нос: — Великий Боже!

Колеблясь между желанием топнуть ногой или выцарапать ему глаза, Алекса как раз вовремя вспомнила, что решила не позволять ему провоцировать себя, а потому лишь глубоко вздохнула и подумала о том, что произойдет, если она вздумает искать спасения в бегстве. На какой-то миг они оба замолчали, но не успел он открыть дверь, как Алекса услышала хлопок двери где-то внизу, а затем смех и крики:

— Не надо больше, умоляю вас! Ах! Помогите кто-нибудь, пожалуйста! Не-е-ет!

Похолодев от ужаса, Алекса бессознательно вцепилась в руку Николаса, в то время как крики продолжались.

— Капризная шлюха пыталась убежать, вместо того чтобы отблагодарить вашу светлость за все! Мне передать ее прямо вам, милорд, или лучше сначала связать эту маленькую стерву?

Жалобные, умоляющие крики были внезапно прерваны сильным хлопком двери, и только тогда Алекса осознала, как тяжело она дышит. У нее подкашивались колени, но она все же сумела выговорить непослушным языком:

— О Боже! Неужели такие вещи возможны! Пожалуйста… о пожалуйста, быстрее… прежде чем они… они могут…

Эти крики все еще отдавались в ушах и привели ее в такое возбужденное состояние, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать действия Николаса, который, вместо того чтобы броситься на помощь, буквально втолкнул ее в собственную комнату, а затем запер за ними дверь.

Она упала на кушетку, которая была обита темно-голубым и золотистым плюшем, настолько мягким и успокаивающим, что Алекса сумела немного прийти в себя и обернулась назад, чтобы увидеть Николаса, который тоже наблюдал за ней, стоя спиной к двери. Никогда еще его глаза не были такими абсолютно непроницаемыми, как в этот момент.

— Ты слышал все это? — произнесла Алекса почти шепотом. — Они там, внизу… О Боже! Ведь ты же не сможешь остаться равнодушным к страданиям и мольбам другого человеческого существа, Николас? Ты слышал, что сказал этот ужасный человек, ты слышал, как она звала на помощь?! Она умоляла спасти ее от… — Сама того не сознавая, она все повышала голос, и тем не менее он не сдвинулся с места, не считая того, что вновь поймал ее за запястье, когда она отчаянно попыталась проложить дорогу к двери. — Дай мне выйти, если ты такой трус! Отпусти…