Чтение онлайн

Алекса же все еще была в трансе. Ее охватило чувство нереальности происходящего, лишь где-то в глубине сознания вертелась мысль, что она, подобно дерзкой античной гречанке, бросает вызов богам. Ей казалось, что она навеки попала под серебристые чары луны, которая опутала ее своим светом, словно паутиной. От новых, неизведанных ранее ощущений она почувствовала себя удивительно расслабленной. Алекса никогда не целовалась с мужчинами да никогда и не хотела этого, но вот это случилось, и это было великолепно! Даже когда она почувствовала, что его руки скользят по всему ее телу, как бы исследуя его, ей показалось, что они одновременно будят и ее чувства, о существовании которых она никогда раньше и не подозревала. Алекса чувствовала, как приятная истома разливается по всему телу и она полностью теряет контроль над происходящим.

Он медленно целовал ее лицо, шею, а затем Алекса услышала горячий шепот:

— Я хочу тебя, морская колдунья. Служанка серебряной луны. Ты ведь знаешь об этом, да?

Он «хочет» ее? Что он имеет в виду? Он что, хочет унести ее куда-нибудь в морскую пучину или еще куда-нибудь, откуда он пришел? Кто он? И что она должна знать? Неимоверным усилием воли Алекса выскользнула и нырнула в воду, стараясь собраться с мыслями. Служанка луны, так он назвал ее. Лунная сумасшедшая — это больше подходит. Лунатик… Теперь она поняла, что значит это слово.

Выйдя на берег и стряхивая мокрые волосы с лица, Алекса опять увидела рядом его. Сама не сознавая того, она искусно вела любовную игру, переходя от детской невинности к откровенному поддразниванию. Циничный ум мужчины воспринял это как обычное кокетство. Конечно же, женщины учатся таким вещам с малых лет. Обычная хитрость. Сначала бросить в жар, потом в холод. Раздразнить, а потом поиграть в игру под названием «поймай, если сможешь». Это игра, цель которой — поставить мужчину на колени. Но все равно эта девушка оставалась для него мечтой, воплотившейся в плоть и кровь, — обнаженная нимфа, чьи плечи мерцали серебром в свете луны, а он был лишь случайно встретившим ее простым смертным, которого переполняло страстное желание, о чем она наверняка хорошо знала.

Алекса все еще не могла четко рассмотреть его, хотя теперь ей удалось заметить, что он довольно смуглый. И хотя его английский был безупречен, она все же уловила слабый акцент. Интересно, джентльмен ли он? Но тогда вряд ли он смог принять ее за настоящую леди. Внезапно она поняла, что, несмотря на тысячи книг, прочитанных ею на разных языках, она еще очень многого не знает. Ну, например… как вести себя в лунную ночь в обществе незнакомого мужчины, и если еще при этом на вас обоих нет никакой одежды?

Алекса начала вдруг безудержно смеяться, возможно, сдали нервы, а может быть, она просто осознала нелепость ситуации, в которой находится. Но он не засмеялся вместе с ней. Его голос звучал так, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы:

— Вы находите здесь что-то смешное?

— Я нервничаю! Я всегда смеюсь, когда нервничаю. И все это кажется таким нереальным…

Ей показалось, что он напрягся. Для нападения? Очередной атаки? Алекса замолчала на полуслове и в панике побежала к ступенькам, ведущим к морю. Но он оказался там быстрее, преградив ей путь к спасению. Возмутительно! Она, Алекса Ховард, никогда трусливо не бежала от опасности, и, конечно же, она и теперь не боится! Но почувствовав, что его руки обнимают ее, она не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу.

Как будто они просто продолжали светскую беседу, он наклонился к ней и небрежно спросил:

— Что такое, русалка? О чем ты подумала? И ты думала или рассчитывала?

— Рассчитывала? Что вы имеете в виду?

С негодованием Алекса попыталась скинуть его руку.

— В конце концов, не важно, что вы имеете в виду, главное то, что вы нарушили мое уединение, и вы…

— Неужели?

От его медленного, тягучего голоса она инстинктивно внутренне собралась. А он продолжал с саркастической усмешкой:

— Ну, в таком случае я тоже решил провести сегодняшнюю ночь в уединении. Насколько я знаю, ты не жена губернатора и не жена его адъютанта. На самом деле я вообще не могу представить тебя женой какого-нибудь достойного британского джентльмена, хотя бы потому, что ты решилась пойти искупаться под луной, да еще обнаженной. Это позволяет сделать мне вывод, моя прелестная нимфа, что ты…

— О! — Алекса почувствовала, что краснеет, и была рада, что он не мог заметить этого. Упоминать об этом было недопустимо и недостойно джентльмена. Сидя на одну ступеньку ниже его, она медленно стала опускаться, пока вода не закрыла ее плечи. Наблюдая за ней, он резко засмеялся. Алексе захотелось немедленно вцепиться в него ногтями. Но вместо этого, с усилием взяв себя в руки, она твердо сказала:

— Поскольку я являюсь гостьей королевского дома, я уверена, что вы без разрешения пришли сюда. И если в вас есть хоть капля благородства, вы уйдете отсюда немедленно! На самом деле я думаю, что вы даже не англичанин! Откуда вы? Уверена, у вас нет права находиться здесь, и если у вас достаточно ума, то вы уйдете отсюда, прежде чем…

Алексе не понравился короткий смешок, который заставил ее замолчать на полуслове.

— Прежде чем… что? Ты позовешь охранников, чтобы они увидели тебя в таком виде? Гостья королевского дома? Ты можешь быть любовницей какого-нибудь счастливчика, но только не губернатора, не думаю, что его жена позволит ему такую роскошь. Хотя, может быть, тебя пригласил кто-то из офицеров? Кто-то из стариков, наверное, иначе ты не была бы здесь одна и не стала бы искать утешения в лунном свете и море.

Ее характер наконец вырвался наружу, и Алекса резко ответила:

— Господи! Вот теперь вы определенно доказали, что не только начисто лишены какого-либо воспитания, но еще ужасно безнравственны…

— Оставь в покое распутников и извращенцев…

Его голос звучал довольно спокойно и бесстрастно, что очень удивило Алексу, а затем он продолжил неожиданно грубо и резко:

— Но если я не джентльмен, моя маленькая русалочка, то и ты не леди! Думаю, ты страшная лицемерка!

— Это неправда!

— Да? Тогда почему ты боишься доказать это, маленькая лгунья? Или ты пытаешься обезопасить себя, спрятавшись за высокую стену условностей и смертного греха?

Его голос, вначале звучавший обманчиво спокойно, внезапно превратился в подобие звериного рыка, что испугало Алексу. А затем, прежде чем она смогла о чем-нибудь подумать, сильные руки схватили ее. Он стал целовать ее, пока она вновь не почувствовала себя абсолютно безоружной и беспомощной. На этот раз его поцелуи не были нежными и ласковыми. Он игнорировал все ее слабые попытки уйти от его губ. Это были требовательные и почти грубые поцелуи. Инстинктивно она старалась освободиться от него, но в конце концов с ужасом осознала, что ее тело не желает освобождения.